«Всё падает, сыплется, льется». Как екатеринбуржцы выживают в разваливающейся усадьбе на Куйбышева

Жители усадьбы Рязанова в центре Екатеринбурга отказались от включения их дома в программу комплексного развития территорий. Планировалось, что по реновации получится найти инвестора, и он проведет реконструкцию памятника архитектуры, который за десятки лет пришел в плачевное состояние.

Вот только жильцов смутило отсутствие конкретики: они не понимали, что им предложат за их квартиры и смогут ли они остаться в центре города. Рассказываем, каково жить в доме-памятнике сейчас и на каких условиях екатеринбуржцы готовы были бы оставить свои квартиры.

Надежда Петровна живет здесь с 1970-х годов и много лет была старшей по дому. Сейчас полномочия она уже сложила — зрение не то.

«Я жила с детьми в другой части дома, в комнате, а потом дали здесь (у дороги) двухкомнатную квартиру, и я ее приватизировала. Здесь раньше был склад. Очень много людей выселили с первых этажей, а потом снова заселили», — рассказывает Надежда Петровна.

В закрытом дворе несколько жилых секций – в том числе отдельное здание, которое не относится к памятнику, а потому и выглядит куда лучше.

«У нас маневренный фонд в этом доме, на третьем этаже, но он к памятнику не относится. Пять квартир в соцнайме и две квартиры нежилые, а это здание на Куйбышева, 40б вообще в советское время построено и тут уже капремонт был», — объясняет Надежда Петровна.

Флигель выглядит хуже всего, сейчас он стоит пустым.

«Как семьи выселили, так он и стоит. Тут бомжи селились, пожар был. Крышу только недавно сделали», — рассказывает наша сопровождающая.

Сейчас тут тихо и спокойно: калитка и ворота закрыты. Около восьми лет назад на них скинулись сами жильцы, когда устали от того, что во дворе постоянно ставят чужие машины. Детскую площадку оборудовали общественники — жильцы смогли попасть в их программу, а на укладку асфальта во дворе тоже скидывались сами.

«Чужого никого нет. Дети гуляют вообще без проблем, и мы спокойны», — говорит одна из местных жительниц.

В целом на жизнь в доме-памятнике никто не жалуется, хотя свои нюансы есть — особенно у тех, кто живет на первом этаже в той части дома, что стоит вдоль улицы Куйбышева. В квартирах высоченные потолки и большие окна, вот только из них практически ничего не видно: когда строили дорогу, ее уровень подняли, в итоге прямо у окон оказалась высокая стена.

«Меня все спрашивают, как я живу, а мы уже привыкли. Что видно из окна? Ноги, темнота», — говорит Надежда Петровна.

Со стороны выглядит, будто дом ушел под землю, но это не совсем так — хотя с годами он, конечно, проседает.

«У меня железные двери. Я почти каждый год их подтачиваю, подставляю кирпичи. Дом осадку дает», — говорит Надежда Петровна.

«До 1968 года тут был заезд, а теперь не заедешь. Но калитка открывается, я беру от нее ключ и туда иду, чтобы окна помыть — на них постоянно грязь летит, — показывает Надежда Петровна. — А к шуму от дороги привыкли».

Износ здания сейчас составляет около 57,6%. Капремонт памятнику архитектуры не светит.

«Из программы капремонта дом убрали, так как мы нерентабельны. Тех денег, которые собираются, не хватает, но на счету оставались средства. Я ходила в суд, чтобы нам дали эти деньги, мы хотели электрику сделать, но нам не дали. В суде получили решение, что деньги оставлены на реконструкцию дома. Еще в 1968 году, когда поднимали улицу, было решение и дом поднять, но именно реконструкцией — засыпать первые этажи и поднять», — рассказывает бывшая старшая по дому.

Еще один местный житель, Леонид, в целом не хочет съезжать из дома, хотя признает, что проблем немало.

«Все по-разному думают. Я, например, не хочу никуда выезжать, мне здесь нравится. Проблема в том, что они не хотят ничего ремонтировать. Всё падает, сыплется, льется — а нас хотят подешевле выпнуть и всё это дело прибрать к рукам», — говорит Леонид.

И это при том, что его квартира оказалась одной из самых пострадавших во время коммунальной аварии в начале сентября: тогда в дом неожиданно подали отопление, трубы на чердаке не выдержали и случился потоп. В итоге практически все жилье Леонида затянуло плесенью, а в ванной комнате теперь и вовсе разрастаются какие-то сталактиты.

Сентябрьский потоп стал шоком для жильцов дома по многим причинам. Во-первых, они не могли ни до кого дозвониться, потому что к тому моменту жили уже несколько месяцев без управляющей компании («УКИКО» лишили лицензии весной, а ее гендиректор Виктор Старокожев пошел под суд). Во-вторых, массу вопросов вызвал сам факт потопа: почему внезапно включили отопление и все задвижки при этом оказались открыты?

«Почему полилось-то? Краны были открыты, но ТЭЦ дала отопление на полную мощь, и прорвало. А почему были краны открыты? Четыре квартиры затопило кипятком, и это уже не первый раз. Вся разводка в принципе старая, и отопление у нас наверху: в подвале включают, а с крыши оно подается. Что-то меняли, но кусками, не было такого, чтобы разом всё сделали новое. В прошлом году в шестом подъезде тоже был прорыв отопления, но лилось по лестничной площадке», — рассказывает Надежда Петровна.

В квартире Леонида потолки сейчас выглядят пугающе, хотя сам екатеринбуржец, видимо, свыкся и даже с юмором рассказывает о ситуации и о том, как «с потолка растут шампиньоны».

«В подъезд вода текла отсюда рекой. Я буквально недавно сделал косметический ремонт, всё подмазал, а после потопа всё облупилось. У соседки снизу с потолка пласт штукатурки отпал вообще, видно балки», — рассказывает Леонид.

В галерее ниже собрали фотографии из его квартиры.

Сейчас администрация назначила новую УК, и жить в памятнике стало комфортнее. Об этой управляющей компании жильцы отзываются хорошо, но многого от нее не ждут.

«Нас передали, но даже технических документов нет никаких. Они сейчас приходят, сами всё смотрят, где трубы, где что. Хорошие, серьезные люди. Не то что у нас до этого было — заставили нас бегать, оформлять бумажки, куда платить, а сами даже дом не принимали. Мы полтора года деньги платили, а даже дворников не было. В подъездах никто ничего не хотел делать, сами прибираемся», — говорит Надежда Петровна.

Говоря о глобальных проблемах дома, жильцы в первую очередь рассказывают о крыше, потому что без нее ничего хорошего дом не ждет. Это уже сейчас хорошо видно по подъездам, особенно в исторической части: паутина, облупившаяся краска и штукатурка, а еще всюду запах сырости, от которого не избавиться.

«Уже красили и белили, но бесполезно что-то делать [с подъездами], пока крышу не сделают. Всё бежит, потом всё замерзает, а когда оттаивает — мокнет, отлетает, и всё начинается заново», — показывает бывшая старшая по дому.

В этой же части дома и самый поврежденный участок стены — кирпичи из нее буквально вываливаются. Усугубляют ситуацию птицы, которые сидят на подоконнике и откалывают мелкие камешки.

Подъезд еще и затапливает с улицы. Козырек повредили, когда сбивали лед и снег, в итоге для воды нет никаких преград. Жильцы поставили доску, но это не очень спасает.

Голосование по вопросу включения дома в программу КРТ прошло пару недель назад, и почти 55% голосов было против. С одной стороны, так шансы на восстановление исторического здания были бы куда выше, но позиция жильцов простая: думать о расселении они готовы, когда услышат четкие предложения. С этим согласны и те, кто хочет остаться жить именно здесь, и те, кто готов съехать за справедливую компенсацию.

«Я здесь живу 40 лет, давно живу в центре города. Сейчас мне предлагают подписать КРТ, отказаться от своей собственности, а потом они нам что-то где-то предложат: непонятно где и непонятно что», — говорит Алексей.

По словам жильцов, представитель администрации, рассказывая о программе, пообещал, что каждому предложат три каких-то варианта, но какие это будут варианты — неизвестно. Поэтому владельцы квартир и отказались от реновации.

«Если бы пришли из администрации и сказали: „Ребята, вот есть дом, мы готовы вас туда заселить, идите смотрите квартиры“, тогда вопросов нет. Мы хотя бы понимали, что на что мы меняем — а так кот в мешке. Нам говорят: „Уезжайте из центра города“. Как так? Я здесь прожил столько лет, и меня сейчас непонятно куда — на Химмаш, на Уралмаш, на Уктус — я не знаю. Если нам скажут, что мы останемся жить где-то вот здесь, в центре — вообще не проблема, мы уедем из этого памятника», — продолжает Алексей.

«Даже те, у кого вроде ничего не подвязано, боятся, что им дадут двадцатый этаж, а они всю жизнь в центре, на втором-третьем этаже. Представляете? Мы сейчас проголосуем, потом будет выбор компании, придут инвесторы и предложат. Правда, они говорят, что каждому будет три варианта. Но какие? Тут рядом нет жилого фонда, а тот, который хотят на месте „Харбина“ строить, там будет стоить по 500 тысяч за квадратный метр. А у нас за сколько будут квадратный метр брать? Тут очень много вопросов», — добавляет Надежда Петровна.

Жильцов интересуют справедливые компенсации не только за саму недвижимость, но и за усилия, которые они уже вложили в квартиры. Хватит ли предложенных денег и на новое жилье в центре, и на ремонт?

«Есть те, кто дома ничего не делает, а я вбухал кучу денег в ремонт — по сегодняшнему курсу около двух миллионов. У меня поменяно вообще все, у меня двойной пол, гидроизоляция и стены вот такой толщины. Я не слышу ничего, у нас тепло. Я сейчас живу в центре и у меня все шикарно, а я должен переехать фиг знает куда и вложить опять кучу денег в ремонт?» — возмущается Алексей.

Жильцы видят два варианта развития событий: либо им сразу делают четкое и справедливое предложение, и они съезжают, либо дом приводят в порядок, и они остаются жить так, как жили. Про третий вариант — о том, что памятник в итоге признают аварийным, и с него все равно придется съезжать — местные не хотят даже говорить и обещают, что если это произойдет, будут жаловаться во все инстанции.

«Наш дом находится в нормальном, пригодном для проживания состоянии. В нем есть отопление, горячая и холодная вода, работают коммунальные системы. Люди здесь живут совершенно обычной жизнью. Да, дом исторический, ему необходим ремонт. Но покажите мне старый дом в центре Екатеринбурга, которому не требуется текущий ремонт. Мы не требуем ничего исключительного. Мы хотим, чтобы город исполнял свои обязанности, чтобы дом ремонтировали, а права собственников уважали», — говорит Андрей, еще один житель памятника архитектуры.

Свои права жильцы намерены отстаивать в том числе и в суде. Один иск готовят после сентябрьского потопа, а второй подали, чтобы заставить администрацию решить вопрос с капитальным ремонтом усадьбы.

В заключение — еще несколько фотографий дома, уже со стороны дороги, ведущей к синагоге. Тут видны и красивые колонны, которые тоже в плачевном состоянии, и газон с милыми табличками.

Отметим, что состояние усадьбы Рязановых остается плачевным уже много лет. Мы рассказывали историю самого дома, а также тех, кто в нем живет.

Еще сложнее обстоят дела у жителей «Городка чекистов». Конструктивистский ансамбль в центре Екатеринбурга в плачевном состоянии, но его не восстанавливают.

Почитайте про другие старинные здания Екатеринбурга в цикле «Я живу в памятнике», также у нас есть сюжет про уникальные дома города.

А о том, почему так важно сохранять архитектурное наследие города, в своей колонке написала журналист Ольга Павлова.