«Мной не руководил разум». Опекунша, обвиняемая в убийстве Далера, выступила с последним словом в суде в Екатеринбурге

Вероника Наумова, обвиняемая в издевательствах и убийстве 5-летнего Далера в 2022 году, выступила с последним словом в Свердловском областном суде. Женщина не признала свою вину. По словам Вероники, у сотрудников опеки не было претензий к ее семье, ни один из соседей не слышал никаких детских криков.

«Во время всего следствия и судов я признала вину только в тех действиях, которые я совершала. Я не убивала своего приемного сына Далера, у меня не было мотива: спустя пару дней после того, как он бы прошел медкомиссию, я бы поместила его в спецучреждение. Органы опеки были в курсе.

Национальной ненависти я никогда ни к кому не испытывала. Даша три раза меняла свои показания, в том числе о дате случившегося с Далером. В суде мы не смогли допросить ее об этом, из-за состояния здоровья. Она сама говорила, что была с братом в ванной, а меня там не было.

Конечно, я неправильно поступила. Как взрослый человек я должна была вызвать скорую помощь, чтобы попытаться спасти ребенка. Но в тот момент мной не руководил разум, передо мной было два ребенка: живой и мертвый. Даша стояла и повторяла, что ничего не сделала. Я хорошо ее знаю, она так делает, когда что-нибудь натворит. Я не могла допустить, чтобы ее посадили. Я поступила, как мама, не могла допустить, чтобы ребенок страдал», — объяснила Наумова.

Вероника считает, что в деле нет доказательств ее вины:

«В нашей квартире стояли камеры. Следователи изучили записи и не нашли ни одного подтверждения, что я истязала ребенка. Они говорят, что я чуть ли не ежедневно его пытала. Но нет ни одной записи об этом.

Следствием были изъяты вещи, которые использовались в качестве орудий преступления, пыток. Но на них нет ДНК, отпечатков пальцев — моих или Далера. Как такое возможно? Взять любой предмет, сказать, что им били, и все поверят?

Никто из соседей не был допрошен, как это возможно? Никто до помещения под стражу не мог про меня плохо сказать. Никто из коллег в школе, где я работала, не может меня плохо характеризовать. Все говорят, что дети ко мне тянулись. Я не брала детей из детских домов ради денег. Будь у меня корыстный мотив — я бы не воспитывала двух племянников, у которых есть родители и бабушки», — заявила Наумова.

Обвиняемая считает, что во время допросов свидетелям навязали показания. Так как дети не могли сами сказать: «реализуя преступный умысел». Кроме того, показания ключевых свидетелей повторяются практически слово в слово, что вызывает сомнения.

Также Вероника упомянула, что отец Далера никогда не помогал детям финансово.

«10 миллионов компенсации, которые он запрашивает, я категорически с этим не согласна. Ни один из родственников Далера ни разу не появлялся в его жизни за три года в нашей семье», — возмутилась подсудимая.

Также Вероника отметила, что видит свою вину только в том, что скрыла смерть ребенка. Широкомасштабными поисками мальчика занимались сотни людей, а он тем временем лежал в сумке, спрятанной в гараже.

«Жаль, что сейчас в суде нет Даши. Я бы хотела спросить, почему ребенок так поступил. О том, что произошло в ванной знают два человека: Далер, он умер и не сможет рассказать, и Даша. Она ребенок ей было страшно, я это понимаю. Я чувствую виноватой себя и за то, что я детей так воспитала. Когда нужно было говорить правду, они этого не сделали», — добавила Вероника.

В конце своего выступления опекунша заплакала и призвала суд разобраться в произошедшем, чтобы «все понесли то наказание, которое заслуживают».

«Я не снимаю своей вины, я не идеальная мать, допускала ошибки, но я считала, что так будет лучше ребенку. Мои дети родные очень любили Далера, все время спрашивали, когда он вернется. Они не понимали, что его уже не вернуть. Мне важно, чтобы мои дети не считали меня убийцей своего брата», — заключила Наумова.

Адвокат также подтвердила, что ее клиент из всех преступлений признает вину только в том, что получала выплаты на уже мертвого ребенка.

«Она категорически не признает вину в совершении убийства и других преступлений, — сообщила адвокат Елена Хорова, — и очень переживает за тот срок (25 лет), который запросил гособвинитель. Это максимальный срок, который может быть назначен женщине. Надеемся, судья даст оценку собранным доказательствам».

Все о громком деле опекунши читайте по этой ссылке.