«Мне даже жить не хочется». Мама 19-летнего мигранта, жестоко избившего ребенка, — об истоках его агрессии

На днях в Екатеринбурге произошел резонансный случай — молодой мигрант избил 12-летнего мальчика, сына своей возлюбленной. Пара ссорилась, мальчик заступился за маму и был покалечен: у него перелом носа и сотрясение мозга. Известно, что до этого ревнивый Алим также напал на отца школьника, ветерана спецоперации.

Мы связались с матерью 19-летнего мигранта. Светлана Анатольевна живет в Казахстане, она ухаживает за двумя родными братьями-инвалидами. Ее муж Давлатбек, отец Алима, — пенсионер, ветеран войны в Афганистане. Об Алиме известно, что после школы он поступил в университет, но учиться не стал и ушел в армию. После этого приехал в Россию на заработки, в Екатеринбурге он работал дворником. Сейчас молодой человек задержан, сегодня ему изберут меру пресечения. Публикуем эмоциональный монолог матери максимально дословно. Имена участников этой истории изменены по требованию закона.

Я не смогу прилететь на меру пресечения. Как я буду присутствовать? Я живу в Казахстане. У меня на руках двое инвалидов, мои младшие братья, у них ДЦП, один неходячий, оба недееспособны. Мать умерла четыре года назад от рака, уход за братьями на мне. Они полностью от меня зависят, куда лететь? Я сама себе не принадлежу и не знаю, что делать.

Мне хочется сквозь землю провалиться. Алим никогда не был вспыльчивым. В школе он не дрался, можете сами позвонить, узнать. Я понимаю, вы думаете, что любая мать будет ребенка защищать. Но если сын не прав, то я не знаю… И мальчика жалко. Сижу как в тумане, не понимаю, что происходит.

Мы все в шоке от такого. Я только вчера обо всём узнала, мне скинули видео его задержания, я еще глаз не сомкнула. Думала, у меня сердце разорвется, увидела, как он стоит на коленях, полуголый.

Я не знаю, куда себя деть. Вчера я разговаривала с Алиной (33-летней сожительницей сына, матерью мальчика. — Прим. ред.). Она мне рассказала про тот скандал, из-за чего они зацепились [когда был избит ребенок]. Что она с кем-то жила до Алима, он ее содержал, у него были деньги, она ему это высказала: мол, у тебя денег нет.

Я сказала ей: ну зачем при ребенке начинать скандал, выяснять отношения? Однокомнатная квартира у вас! Дети не должны это слышать. Если мой сын такой плохой был, почему ты его не выгнала? Он бы тогда вернулся домой. Был бы человек постарше, развернулся бы и ушел от нее, а в 19 лет ума еще нет. А сейчас вот что случилось. Я ему не раз говорила: езжай домой! Как чувствовала.

К сожалению, у нас тоже было насилие в семье. Муж — «афганец», ветеран, я всегда на это списывала вспышки агрессии. Мы сорок лет прожили вместе и по сей день живем. Он не пьет вообще, но если выпьет, раз в год, то [становится] неадекватен. Бывало такое, что Алима в охапку — и бежала. Говорила мужу не раз: «Ты виноват будешь, что у Алима будет такое же отношение к женщинам». Дети ведь из семьи всё берут.

А Алиму я говорила, что не расходилась [с мужем], потому что им с братом нужен был родной отец. Утром муж уже совсем другой человек, извиняется. Я сейчас вот думаю, что причина того, что случилось, может быть в этом. Мы познакомились с мужем в 1985 году, через год после его службы в армии. После школы я поехала в Узбекистан к родственникам, это еще при Советском Союзе было, там встретились. Сошлись и жили, родители его разрешили ему жениться на мне, у узбеков по-другому нельзя. Потом сюда приехали, в Казахстан… Так-то он неплохой человек.

Я не знаю, откуда Алим взял про «афганскую розу» (при конфликте с отцом мальчика 19-летний мигрант угрожал, что сделает ему «афганскую розу», имея в виду пытку, которую моджахеды применяли к советским военнопленным. — Прим. ред.). Муж награжден боевыми наградами, но на такие темы они с отцом точно никогда не разговаривали, муж и мне никогда не рассказывал ничего о том, что видел там. Я про эту «розу» узнала сама только вчера.

Муж в шоке. Он ведь сам недавно приезжал к вам в Екатеринбург, посмотреть, как они там живут. Посмотрел, говорит: собирайся, Алим, поехали домой. Он не поехал: «Я, говорит, ее люблю». Надо было взять его и привезти. Но мы тогда подумали: залезем [в чужие отношения] и будем виноваты. Мы сначала, когда узнали про разницу в возрасте, были в шоке, тем более ребенок уже есть. А он свое: «Я ее люблю». И она мне писала: «Спасибо за сына».

Скидывал мне видео, как они с [мальчиком] Василием делают уборку, чем-то вместе занимаются, танцуют, он помогает ему уроки делать. Я тоже подарки собирала Василию на день рождения. Я ни разу не видела этого ребенка, но считала его внуком, а видите, что произошло…

Недавно, дня четыре назад, они скинули мне сообщение, что делали УЗИ, и она беременна. Но про то, что случилось (избиение ребенка. — Прим. ред.) ни слова мне не говорили. Как сейчас мне по нашей деревне ходить, как людям в глаза смотреть?

Извините, конечно, за сына. Наверно, мы где-то что-то упустили при воспитании. Мне стыдно за то, что случилось с Алимом. Мне даже жить не хочется. Мы, родители, всегда надеемся на детей, что это будет наша гордость, что жизнь не зря прожили, если дети чего-то добились, а получилось наоборот. Нечем сейчас гордиться. Надо было нам его забирать домой…

Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «Истязание». Глава ведомства Александр Бастрыкин дал поручение руководителю СУ СК по Свердловской области представить доклад о ходе расследования.

Впрочем, неадекватными бывают и местные жители. Например, этой зимой на Уктусе агрессивный лыжник избил школьника, который неаккуратно скатился с горы.