«Угрожали изнасиловать, снимали штаны». Подробности бунта в уральской колонии, где зачинщиков судят уже пять лет

В марте 2021 года случился знаменитый бунт в ИК-47 Каменска-Уральского, охвативший около ста человек. Заключенные говорили о пытках со стороны «активистов» (осужденных, сотрудничающих с администрацией), угрозах изнасилования и вредили себе в знак протеста. Штурма спецназом удалось избежать, зэки сдались, следователи возбудили ряд уголовных дел.

Спустя пять лет зачинщикам беспорядков до сих пор не могут вынести приговор. У некоторых уже несколько лет как закончился срок, но на свободу их не отпускают. Дело один раз возвращали в прокуратуру, еще один раз был оправдательный приговор, но его отменили. Рассказываем, почему так происходит и что вскрылось в суде.

Вот как тогда беспорядки комментировали в региональном ГУ ФСИН: «28 марта осужденные заявили о якобы допущенном нарушении их прав. Осужденные, делавшие заявления о противоправных действиях по отношению к ним, занимались демонстративно-шантажным членовредительством, пытались дезорганизовать деятельность учреждения путем применения насилия и угроз к другим осужденным».

Сами обвиняемые отрицают, что шантажировали администрацию и хотели смягчения режима.

«Он не хотел смягчения режима. Там происходило наказание внутри наказания. Люди и так получили свои сроки, но вот эти „козлы“ (актив. — Прим. ред.) еще свои правила установили и еще более усугубляют наказание. Они, по словам заключенных, били и издевались над другим зэками на карантине под [песни] Rammstein. Обвиняемые не хотели дестабилизации обстановки. Просто хотели жить по тому распорядку, который там есть», — рассказала E1.RU Наталья, тетя обвиняемого Никиты Колдаева.

Она представляет его интересы, потому что мама Никиты умерла несколько лет назад, пока он был в заключении. По ее словам, племянник и остальные заключенные просили привлечь к ответственности настоящих преступников, но четырех активистов (Пятков, Осинцев, Скрибачев и Макаров), замеченных в истязаниях, в первые же сутки после бунта вывезли с зоны, чтобы их не побили разъяренные сокамерники.

В итоге под горячую руку попали другие заключенные, также сотрудничающие с администрацией. Сейчас они проходят как потерпевшие и смущают суд своими заявлениями: говорят, что не имеют претензий к обвиняемым, а судить надо актив и реальных зачинщиков; перечисляют фамилии и подают ходатайства, которые отклоняются.

«Потерпевший Мангилев подает ходатайства, что на скамье подсудимых нет тех лиц, кто его избивал. Он подтверждает всё сказанное про актив. Это были такие же заключенные, которые непонятно кем были уполномочены наказывать других заключенных. Наказывать тех, кто норму не выполнял, избивать, угрожать сексуальным насилием», — сообщила Наталья.

По ее словам, племянника опрашивали по этим обстоятельствам, однако никаким уголовным делом это не закончилось.

«Он говорил, что просил дать работу. Работу дают, а потом начинают палки в колеса ставить. Деньги не платят, какие-то копейки они получали. Нарушают права», — пояснила Наталья.

Обвиняемые утверждают, что попыток самоубийства и шантажа для послабления режима не было. Требований было два: убрать садистов-активистов и решить вопрос с зарплатой. Для этого они вышли на плац и просили, чтобы в колонию вызывали прокуратуру и начальника свердловского ГУФСИН, генерала Александра Федорова.

До того как осужденных вывезли из колонии, они успели записать видеообращение, в котором рассказали, из-за чего решили устроить бунт.

«28 марта мы нанесли себе многочисленные порезы, вскрыли себе вены из-за халатного отношения администрации, всего руководства колонии и актива, так называемых козлов, которые пытались нас изнасиловать в карантине, избивали, угрожали нам и вымогали деньги», — рассказал один из осужденных, участвовавших в бунте.

Люди, которых потерпевшие сейчас называют зачинщиками бунта, не установлены и не допрошены. По одной из версий, беспорядки мог организовать криминальный авторитет по прозвищу Джигит, отбывавший в то время наказание в Свердловской области. Об этом писали некоторые СМИ, но официального подтверждения информации так и не было.

По словам Эдуарда Царева, адвоката Никиты Колдаева, в деле имеется видеозапись, на которой бунтовщики ведут переговоры с администрацией и спецназом. На ней нет никого из обвиняемых. После вывоза активистов и переговоров заключенные мирно разошлись.

«На Колдаева и других дали показания сотрудники, которые сейчас в суде не могут их вспомнить. Обвинителю приходится зачитывать их первоначальные показания», — поделился защитник.

Он рассказал, что первый оправдательный приговор случился из-за недостатка доказательств. Тогда оправдали четверых из шести обвиняемых, еще двое (Петросян и Колдаев) получили сроки, на них дали показания сотрудники колонии. Потом приговор отменили, и дело отправили на новое рассмотрение.

За это время некоторые заключенные успели отсидеть свои сроки, но не вышли: им избрали новую меру пресечения. На свободу их не отпускают.

«Двое досиживают, а еще трое должны были уже освободиться. Никита Колдаев должен был выйти еще в сентябре 2024 года. Еще двое успели на СВО уйти (изначально на скамье подсудимых было восемь человек. — Прим. ред.). Обвиняемым грозит шесть-семь лет колонии. Никто из них не признает вину в попытке устроить бунт и дестабилизировать обстановку», — сообщил Эдуард Царев.

Позиция его подзащитного — что тот непричастен и просто оказался не в том месте и не в то время.

«Колдаев признает, что нарушил правила внутреннего распорядка, но он не организовывал бунт, не дестабилизировал обстановку и не пытался покончить с собой. Руку порезал, когда выпрыгивал через разбитое окно. В деле отчетливо прослеживается обвинительный уклон. Пострадавших нет, сроки расследования превышают уже все разумные рамки, но арест постоянно продлевают», — полагает адвокат.

Напомним, бунт в колонии начался 28 марта 2021 года: заключенные порезали себе предплечья. Они утверждали, что их избивают и угрожают изнасилованием. После подавления беспорядков против восьми заключенных возбудили уголовное дело.

По данным ГУФСИН, участники бунта — рецидивисты, которые отбывают наказание за тяжкие и особо тяжкие преступления.

Почитайте, к каким выводам пришли члены ОНК, общавшиеся с бунтовавшими заключенными в ИК-47, и что те рассказали правозащитникам.