«Нож вошел как по маслу». Следователь из Екатеринбурга рассказал о самых интересных и жутких делах, которые раскрыл

Следователь-криминалист Иван Иванов отправил за решетку начинающего маньяка с Сортировки, убившего школьницу, ее маму и шпица. Также он расследовал резонансные убийства детей, громкое дело о екатеринбургской банде наркополицейских и другие тяжкие преступления. Сейчас он специализируется на раскрытии старых дел, которые возбудили в 90-е и нулевые, но не раскрыли по сей день.

Что больше всего поразило и напугало его за время работы? Как удается раскрыть убийство спустя десятилетия без помощи ДНК и с чем связан всплеск сексуальных преступлений на Урале? В День сотрудников органов следствия России подполковник Иванов откровенно ответил на эти и другие вопросы. Далее — от первого лица.

Одно из первых убийств, которое я расследовал и отчетливо запомнил, произошло в деревне Вихляево, Талицкого городского округа.

Зимой сельчане пришли к колодцу набрать воды, а там плавает труп женщины, уже промерзший. Когда его подняли и осмотрели, стало очевидно — смерть криминальная. Ее избили и сбросили в колодец. Не сразу удалось найти убийц, но в итоге смогли установить причастность трех местных жителей, которые были с ней близки и последними видели ее живой. Деревня маленькая — все друг у друга на виду. С одним она состояла в интимной связи.

Подозреваемых доставили в отдел, и вскоре один из них начал давать признательные показания. В последующем провели очные ставки, проверки показаний на месте. Они рассказали, что между ними произошла ссора, женщину избили и бросили в колодец.

Когда убийц задержали и стали распутывать этот клубок, то вскрылось, что они также причастны к насильственным сексуальным преступлениям. В деревне их боялись, поэтому пострадавшие девушки молчали. В итоге всем причастным справедливо дали большие сроки.

Когда в 2012 году я окончил юридическую академию, встал выбор — куда пойти? На ознакомительной практике на третьем курсе мы были и в прокуратуре, и в полиции, и в суде, но всё это не зацепило меня. Друзья уже работали в СК, и благодаря их рассказам на пятом курсе я прошел производственную практику в следственном отделе по Железнодорожному району Екатеринбурга. Мне понравилось, как устроена работа, и я остался.

Начал с Талицкого межрайонного следственного отдела, потом перевели в Нижний Тагил. В 2017 году я вернулся в Екатеринбург и следующие семь лет работал в следственном отделе по Железнодорожному району (именно здесь Ивану попало в руки дело школьника-убийцы. — Прим. ред.). С сентября 2024 года по настоящее время работаю в отделе криминалистики.

Мы помогаем в раскрытии преступлений, в основном — тяжких и особо тяжких. Также оказываем практическую и методическую помощь по уголовным делам, где имеются фигуранты. Можем проводить осмотры предметов, мест происшествий, принимать участие в каких-то следственных действиях, назначать судебные экспертизы.

Семья меня поддерживает, понимает специфику работы.

Бытует мнение, что убийства совершают только маргиналы или рецидивисты, но это не совсем так. Бывают и обычные люди, не судимые, у которых хорошая работа, семья и дети. Но, находясь в состоянии опьянения, в ходе возникшего конфликта такой человек в один момент брал нож и наносил единственный удар. И всё — насмерть. Одного удара достаточно.

Такие люди сразу вызывают полицию и скорую помощь, ждут на месте преступления. Жалко ли их? Жалеть, наверное, не наш случай. Мы же следователи, наша цель — подойти объективно, установить истину, собрать доказательную базу.

Помню, на допросе одна обвиняемая мне сказала: «Нож вошел в него как по маслу». Меня тогда еще удивило это сравнение. Сейчас я уже ничему не удивляюсь.

Самыми тяжелыми являются дела, в которых фигурируют дети. Самая страшная картина для меня была за всё время службы — это когда я ездил на вскрытие маленького ребенка. У меня у самого есть дети.

Чтобы отвлечься от работы, стараюсь в свободное время заниматься спортом. Увлекаюсь футболом и легкой атлетикой.

Сериалы про бандитов или полицейских на постоянной основе не смотрю, на работе хватает этого. Но, помню, бывало, смотрел «Ментовские войны». Достаточно интересный детектив. Конечно, в фильмах как-то просто раскрывают дела. На практике совсем по-другому: больше бюрократии, процессуальных нюансов.

Ни разу за все годы службы мне не приходилось ни оружие применять (у меня его и нет), ни физическую силу. Для чего? Во-первых, мы не наделены полномочиями. Во-вторых, мы по-другому работаем. Но, конечно, среди людей, далеких от этой сферы, до сих пор ходит много заблуждений.

Это дело попало ко мне, когда я уже работал по старым преступлениям. В апреле 2005 года на территории Каменска-Уральского прохожие обнаружили в овраге труп мужчины, укрытый мешками из-под муки. Погибший бесследно пропал за несколько месяцев до этого.

Это был рабочий завода по обработке цветных металлов по фамилии Голубцов. Сразу было понятно, что смерть криминальная, но убийц в то время не нашли. Однако незадолго до убийства его видели в компании двух местных жителей: Михальченко и Долганова. Вместе они пошли к третьему — Хохлову, который проживал недалеко от места обнаружения трупа.

И вот подруга Хохлова рассказала своей приятельнице, что Михальченко и Долганов причастны к убийству. Всех участников этой истории допрашивали. Подруга говорит: «Да, приходили, но не убивали». Допрашивают Михальченко и Долганова, те говорят: «Делов не знаем. Ну, есть такой Голубцов, но каких-либо отношений с ним не поддерживаем, в общежитие к Хохлову не приходили, убийства не совершали».

От полиграфа отказываются. Все эти противоречия дали мне понять, что здесь что-то не то, и надо поработать. ДНК там не было, к сожалению. В итоге женщина и ее подруга были передопрошены и подтвердили, что знают о причастности Михальченко и Долганов к убийству.

Женщина не рассказывала об этом в 2005 году, потому что она боялась своего мужа Хохлова, который к настоящему времени уже скончался.

Подозреваемые были задержаны, полиграф подтвердил причастность, и потом они начали давать показания. Якобы погибший начал оскорблять их, а потом достал нож. И вот один начал бить его, а второй поднял нож и ударил в шею.

Тем самым они пытались уйти от ответственности, чтобы им не вменяли группу лиц по предварительному сговору. Чтобы одному вменили причинения побоев и, соответственно, прекратили дело в связи с давностью уже событий. Чтобы второму вменили обычное убийство — часть первую, 105-ю (убийство), по которой также истекли сроки, и чтобы в отношении него тоже прекратили уголовное преследование.

Но всё-таки суд признал их виновными в убийстве группой лиц по предварительному сговору. Ранее они уже имели проблемы с законом. По совокупности одному дали 17 лет, второму — 11 лет.

Нет, конечно. Бывает, что свидетели в настоящее время уже мертвы, и нет возможности их дополнительно допросить повторно или впервые, потому что бывали случаи в то время, что ряд свидетелей не допрашивали.

Отсутствие фототаблиц в материалах уголовного дела или осмотра места происшествия тоже ограничивает возможности. То есть достоверно уже не удается создать картину произошедшего. Естественно, [мешает] отсутствие вещественных доказательств по каким-то уголовным делам, ну и также смерть самих подозреваемых.

Когда поднимается какое-то дело, мы в первую очередь изучаем перспективы. Запрашиваем сведения в загсе — живы эти люди или нет, проводим ревизию камер на предмет наличия вещественных доказательств. Ну и, соответственно, если есть люди и вещдоки, то начинаем работать, раскрывать. Часто вполне успешно. К сожалению, по объективным причинам есть и такие дела, которые уже никогда, наверное, не раскроют.

Ряд уголовных дел возбудили в отношении сотрудников отдела по контролю за оборотом наркотиков — начальника и оперативников. Согласно обвинению, они выявляли лиц, сбывающих наркотические средства, и предлагали дать взятку, чтобы у них была квалификация по менее тяжкой статье. Например, не в особо крупном размере, а просто хранение и так далее.

Основная сложность была в ходе работы с обвиняемыми, их адвокатами. Имелось сильное противодействие, попытки увести следствие в сторону, учитывая, что они сами юридически неплохо подкованы и знают, как работает система правосудия. Но на допросах вели себя корректно, спокойно.

Это было не единственное мое дело по коррупции. Также мне пришлось расследовать дело о взятках у двух начальников следствия. Про одного из них, Альберта Ш., тоже писали в СМИ. Его в итоге суд приговорил к 7,5 годам колонии за получение взятки.

Больше ли стало сексуальных преступлений? В целом нет. Просто сейчас чаще стали отправлять в суд половые преступления, совершенные через интернет.

Сейчас очень много людей, в том числе детей, имеют телефоны и доступ в интернет, соответственно, заводят свои странички в разных социальных сетях — и в отношении них совершается преступление.

Злоумышленник может попросить скинуть ему фотографии обнаженных органов или сам может направить фотографию интимных частей своего тела, тем самым совершив преступление. Это всё идет в статистику. Что касается уличных изнасилований, то их, наоборот, становится меньше.

Отчего не стало сексуальных маньяков? Их ловят после первого же преступления, они не могут какую-то серию начать. Сейчас стало безопаснее, хотя всё равно меры предосторожности стоит соблюдать: не ходить по безлюдным местам в одиночестве, с незнакомыми людьми.

Просто человек оказался удобной жертвой в определенный момент — в лесу или на пустынной остановке. Или вот типичная история: прохожий идет по улице и видит, условно говоря, девочку, которая одна заходит в подъезд, и рядом никого нет. Он заходит следом и совершает преступление. Вот и всё.

Но и знакомые — не гарантия спокойствия. По изнасилованиям, к примеру, много случаев, когда насильник и жертва были близки. Например, проживали рядом, в соседних комнатах либо квартирах, или были дружеские отношения. Соответственно, потерпевшие не хотели вступать в половую связь, а злоумышленники хотели, как правило, находясь в состоянии алкогольного опьянения — вот и совершали эти изнасилования.

Как-то раз и мне позвонил мошенник, якобы дознаватель откуда-то из Следственного комитета. Но он быстро положил трубку, потому что я начал всякие вопросы неудобные задавать, и он растерялся.

Я могу посоветовать гражданам один способ, который может отсечь 90% таких звонков и при этом не пропустить вызов от настоящего сотрудника. Лучше всего узнать адрес, где находится этот следователь, и прийти туда лично.

А если он говорит, что в Москве сидит или в другом городе, то можно сказать, чтобы этот следователь из Москвы направил поручение о допросе вас по месту вашего фактического проживания.

Они, конечно, начнут настаивать на своем, что вам надо то или это. Но если вам звонят якобы следователи, вы лучше придите в территориальный следственный отдел, назовите свою фамилию и убедитесь, вызывали вас или нет.

У меня у самого были такие случаи, что я звонил людям по делу, и они клали трубку. Приходилось писать в мессенджерах более развернуто, с деталями, которых мошенник знать не мог.

Почитайте рассказ следователя о том, как раскрыли похищение и убийство ребенка спустя 30 лет. Мы писали также, как на Урале раскрыли преступление века: 21-летний парень убил молотком две семьи с детьми в новогоднюю ночь. Его поймали только через 32 года. Еще E1.RU публиковал рассказ следователя-криминалиста о самых страшных делах в его практике.

Кроме того, мы публиковали интервью со следователем, который занимался поиском пропавших детей. Он рассказал, почему подростки сбегают даже из хороших семей.