Путёвка из жизни: жителей рабочего поселка в Екатеринбурге лишили прав на собственные дома

В небольшом проулке нас встречает толпа раздражённых людей. — Не могли долго найти? — кричат нам. — Ну, значит, так хотели! На нас тут, кажется, злились, потому что приняли за очередных чиновников. Мы приехали в Путёвку — старый станционный посёлок в черте Екатеринбурга, он относится к Октябрьскому району. С одной стороны посёлка — железная дорога, с другой — Сибирский тракт и психбольница. Сбоку — огромная пропасть гранитного карьера, где добывают гранит, которым, кстати, облицован фасад Храма-на-Крови и из которого сделаны стены и мозаики в екатеринбургском метро. Рядом с Путевкой ещё один поселок — ДОК (сокращённо от деревообрабатывающего комбината) Эти посёлки выросли ещё в 30-е годы, отстроены руками рабочих гранитного карьера и деревообрабатывающего комбината. А потом их объявили нахаловками — так называют самовольную, «нахальную» народную застройку; такое, оказывается, бывало в России ещё в XIX веке. Звание нахаловка прилипло к честным рабочим посёлкам, которые строились вроде как с разрешения советских властей. Но в 90-е менялись старые законы и появлялись новые, этим землям почему-то присвоили категорию Ц-6. Это зоны обслуживания промышленности, торговли, складирования и мелкого производства. А на таких землях, разумеется, никаких садов-огородов разводить нельзя, потому что рядом санитарная зона: вредные производства, карьер и железная дорога. Люди с их избушками остались не у дел. До этого платили какие-то налоги на землю, а с 90-х и их отменили. И Путевка оказалась вне закона. Некое наследие бардака 90-х в развитом городе-миллионнике, который принимает чемпионаты мира по футболу и борется за право проведения международных выставок. Почти полторы тысячи людей остались в другой жизни. У них есть почтовые адреса, но нет права на прописку и права узаконить земельный участок, на котором жили их бабушки и дедушки. Дачная амнистия их тоже не касается. Если нет возможности прописаться где-то у родных, то они не могут взять кредит или получить загранпаспорт. Встретившим нас людям объясняем, что мы не чиновники, а журналисты. Они успокоились и стали доброжелательнее. Кричат, рассказывают, перебивая друг друга, истории своей жизни, связанные с посёлком. — Меня зовут Галина. Я здесь 67 лет живу. Мои мама с папой купили у бывших хозяев участок земли и горбыль обменяли на старинный самовар. Начали строить большой дом. Все эти договоры купли-продажи, написанные от руки и заверенные печатью несуществующего сельсовета, сейчас в судах не рассматриваются. Местных жителей никто не выдавил за эти годы, не споил и не выкупил за копейки. Их слишком много. Все они нормальные, не маргиналы. Полно молодых и людей средних лет. Много рабочих с Сибирского карьера. Детей прописывают кто где может, чтобы устроить в садик и школу. Ближайшая школа через дорогу — в другом микрорайоне, там ситуацию знают, берут с «дальней» пропиской. Через дорогу — совсем другая жизнь, новостройки, садики, школа, современные детские площадки. Кому-то из жителей всё-таки удавалось получить прописку — её разрешали делать перед очередными выборами, но потом снова прикрывали. Один из местных, бывший детдомовский, а ныне отец троих детей рассказал, что ему поставили штампик в обмен на то, что он не будет претендовать на получение жилья. А кто-то находил лазейки и даже приватизировал дома. Хотя стоят они всё равно на не предназначенной для жилья территории. Наш «митинг» с местными жителями проходит рядом с забором из красного кирпича, за которым виднеется кирпичный дом, крытый металлочерепицей. Конечно, не роскошный особняк, просто основательный и выделяется среди множества скромных домиков соседей: вкладываться в стройку в такой ситуации люди боятся. Хозяин кирпичного дома — приезжий из одной из бывших союзных республик. Хотя и не потомок первых рабочих карьера, но живёт здесь уже лет 20. Работящий, даже устроил что-то вроде маленького автосервиса у себя на первом этаже. Его дом приватизирован по суду. Судьи приняли во внимание все архивные документы и постановления, изданные советской властью. Но закон одинаков не для всех. Счастливых домов в двух посёлках, по неточным подсчётам местных, штук сорок. Остальные 400 — вроде как самовольный захват. Люди и дома, взятые в аренду Игорь Полюхов купил в Путевке избушку в 1988 году, когда был студентом художественного училища. Соблазнился ценами: было дешево. Игорь добивался прописки восемь лет. Сломался, прописался у мамы. Позже он привёз к нам в редакцию копии документов из истории посёлка. В Путевке жили бывшие раскулаченные, переселённые. Их везли на Урал со всей России. Работали на карьере, вечером возвращались в свои лачуги и бараки. В войну тут начали селить эвакуированных. Потом вместо бараков появились дома, часто отстроенные по-быстрому, на камнях без фундаментов. Передовиков производства, ударников труда снабжали самыми простыми стройматериалами. В 60-х годах, когда началась застройка Екатеринбурга, появились хрущёвки и самые первые девятиэтажки, на Путевку обратили внимание, переписали дома, начали давать названия улицам. В 80-е годы, когда начали отстраивать новые районы ЖБИ, Синие Камни — до тех времен они были такими же деревянно-барачными, — жителей Путевки собрались переселять в новые квартиры. Забрали все домовые книги… И через несколько лет вернули. — Где сейчас эти квартиры, выделенные для нас? Вот вам пример советской коррупции, — говорит Игорь. — А представляете, уже в 2000-е годы один наш сосед, юрист, — у него доступ в какие-то архивы был — раскопал, что в каких-то документах и мы, и наши земли значились как взятые в аренду. То есть нас в аренду брали, там названия конкретных фирм. — А зачем вы нужны? — Это, так сказать, виртуально брали в аренду, видимо, договорились с кем надо. Они и приватизировать могли, но не хотели. Выжидали, наверно, когда городу понадобится эта земля, чтобы быстро оформить в собственность. А чтобы город потом выкупал у них. Игорь вообще-то декоратор, но рассказывает о тонкостях коррупционных схем. Они их в Путевке постоянно обсуждают. Сейчас возле Путевки и посёлка ДОК трутся разные мелкие мошенники. То риелторы «впарят» землю наивному покупателю, уверив, что по домовой книге можно всё приватизировать, то предложат узаконить, «только предварительно внесите предоплату 150 тысяч». Этот посёлок в огне Сельсовета в посёлках нет ещё с советских годов. Как и уличного освещения. Недавно жители скинулись по тысяче с двора на дорожную нарезку — засыпали дороги. В весенне-осеннюю распутицу дороги всё равно в месиве грязи. Мусор жители бросали на выезде из посёлка. Горы мусора раздражали начальство карьера — к ним приезжают богатые, приличные заказчики, а тут многолетняя помойка. То ли город, то ли карьеры поставили жителям контейнеры, организовали вывоз мусора. Раз в пять лет в посёлок заглядывает очередной участковый — познакомиться. Но с порядком тут более или менее спокойно, свои же утихомирят. Местные говорят, что, несмотря на темноту, ходить даже ночью нестрашно. Чужих тут нет — только приезжие. Одни приехали из бывших союзных республик и живут уже лет двадцать, ассимилировались. Есть и гастарбайтеры, но межнациональных конфликтов нет, живут дружно. В 2000-е годы в посёлке ДОК вдруг начались поджоги. Погибли семь человек. Милиция реагировала вяло, пока местная почтальонка не привезла депутатов. Устроили митинг. Тогда начали расследовать. Поймали какого-то наркомана-пиромана, отправили на принудительное лечение — как раз через дорогу, в один из корпусов психбольницы. Но местные уверены, что наркоман — лишь исполнитель чьего-то заказа, а то и вовсе повесили всё на больного человека. Впрочем, поджоги тогда прекратились. «Какие бульдозеры? Тут люди живут!» Ольга Демченкова — юрист, живёт в ДОКе вместе с сыном лет тридцать. Приехала с севера Свердловской области, купила тут дешёвое жильё. Рассказывает нам: — Страшно, уйдёшь на работу, а придёшь — и бульдозер дома разбирает. У нас нет с сыном другого жилья, правда! А уже приезжали люди от застройщиков. Соседи обрывок разговора по телефону слышали: «Как тут бульдозеры гнать, тут люди живут!» Предупредили, чтобы мы ничего не сажали и уехали. Много лет Ольга пишет в разные инстанции — в Генеральную прокуратуру, губернатору, президенту, — ходит по кабинетам, получает отписки с одинаковым содержанием: на этих землях ничего строить нельзя, санитарные зоны. — Был у нас шанс в конце правления Чернецкого, на одном из приёмов он обратился к Вяткину (бывший главный архитектор Екатеринбурга. — Прим. ред.): «Может, наконец отдадим жителям эти земли?». Всего-то надо было перевести земли из одной категории в другую. А Вяткин: «Нет, мы на них фармацевтическую фабрику, кластер будем строить». Никакой фабрики не построили, а сейчас то ли интересы у кого-то какие насчёт земель, то ли просто как собаки на сене — самим особо не нужны, но, может, и пригодятся… Мы попросили прокомментировать ситуацию с рабочими посёлками бывшего главного архитектора Екатеринбурга Михаила Вяткина. Михаил Борисович 20 лет занимал пост начальника Департамента архитектуры и градостроительства. Теперь он председатель градостроительного совета при администрации Екатеринбурга. — До сих пор проблемы с Путевкой? — удивился Михаил Борисович. — Сложная ситуация. Я совершенно точно не мог ничего сказать про фармацевтическую фабрику. Это неправильный подход: мы вас снесём ради фабрики. Вопрос стоит только в пригодности этих территорий для благополучного проживания людей. Посёлки попадают в санитарные зоны железной дороги и гранитного карьера. Жилые дома, построенные самовольно, оказались в этой зоне. Чтобы узаконить, нужно переложить ответственность за санитарное состояние на руководителей карьера и железной дороги. Закрыть карьер? Руководители предприятий не виноваты в сложившейся ситуации, жители сами построили дома на этом месте. — Почему в одном и том же посёлке кому-то удалось узаконить, кому-то нет? — Когда я работал, мы узаконивали только тех, кому Роспотребнадзор давал согласование. Если Роспотребнадзор даст заключение, что на данной территории можно проживать, она безопасна для проживания, то можно ставить вопрос о переводе этой территории в другую категорию (жилую зону). Тем более сейчас Гордумой обсуждаются новые правила землепользования и застройки, решаются проблемы зонирования, могут быть внесены изменения в этот документ. Но жителям нужно добиваться, чтобы Роспотребнадзор дал положительное заключение о возможности проживания на этой территории. Специалисты должны сделать замеры воздуха, шума. Если всё удовлетворительно, то никаких препятствий быть не должно. — Зачем замеры воздуха? — не понимает Ольга Демченкова, которой мы пересказали разговор с Михаилом Вяткиным. — Не могут быть выбросы от карьера! Там же не руду, а гранит добывают! Отговорки. Только напишите: если приедут бульдозеры, большинство никуда не уйдёт, землянки выроем, всё равно будем тут в траншеях жить!