«Нам говорят: вдруг вы станете бандитами». Как бизнесмен из Екатеринбурга оказался в «Русской общине» и почему топит за ее идеи

Евгения Ганеева мы знаем много лет. Бизнесмен из Екатеринбурга объехал полмира с гуманитарной помощью. Как волонтер он за свой счет выезжал во все горячие точки планеты, где в последние 15 лет случались катастрофы, стихийные бедствия, военные конфликты. В 2016 году строил новые дома на Гаити после урагана, в 2013 году помогал жителям Филиппин после такой же природной катастрофы, в 2012-м привозил продукты и вещи в Крымск, пострадавший от наводнения.

Он доставлял гуманитарную помощь в Сирию, в 2022 году помогал вывезти людей из разрушенного Мариуполя, привозил в Донбасс воду и продукты. Помогал МЧС тушить пожары у нас в регионе — тоже по доброй воле, помогал инвалидам и погорельцам в деревнях. Это не полный список его хороших дел уже дома, в Екатеринбурге. В 2021 году Евгений Ганеев стал героем Народной премии Е1.RU.

Сейчас Евгений — один из лидеров «Русской общины» в Екатеринбурге. Теперь в его рабочем офисе висит униформа: пятнисто-серые камуфляжные костюмы и черные жилеты. В ней активисты патрулируют город. Как гуманист, спасавший людей разных национальностей и вероисповедания, оказался среди лидеров организации с неоднозначной репутацией — в разговоре Евгения Ганеева с Еленой Панкратьевой.

«Иногда перебарщивают»: так полпред президента Артем Жога прокомментировал действия актива «Русской общины». Среди из главных претензий к организации — зацикленность на национальной теме, борьба с мигрантами на грани неприятия, где-то своеволие — якобы они присваивают себе функции государства.

— Евгений, вы всегда были волонтером-одиночкой. Как вы оказались в этом движении?

— Рассказал знакомый. Мне хотелось быть в объединении людей по принципу взаимопомощи.

— Или по принципу национальности?

— Нет, конечно. Я сам татарин — Ганеев Евгений Хамитович. Но мне близка русская культура, я воспитан в ней, чувствую себя русским. Русский — многозначное слово. В широком смысле русский — тот, кому близок наш культурный код. И этот человек может быть любой национальности. Мы не спрашиваем про национальность, когда принимаем в общину, это нам не нужно. У нас есть и представители кавказских республик. Армянин есть, таджик.

Главное условие — гражданство России. Это не наша прихоть. По федеральному закону участники народных дружин, которые содействуют полиции в охране правопорядка, могут быть только гражданами России без судимости. Участвовать в других делах дружины, не связанных с патрулированием улиц, может любой, кто прошел собеседование с координатором. У нас много направлений, но все заостряют внимание только на одном блоке — силовом. То, что я делал раньше и делаю сейчас, не противоречит друг другу.

— Сколько вас и как набираете людей?

— Сейчас в Екатеринбурге около 2,5 тысячи активных участников, не только дружинники, направлений много. Главный критерий — желание, готовность участвовать в наших делах.

— Кому-то отказываете?

— Да, приходили люди: хотим участвовать. Им объясняли правила, принципы общины. Я чувствую, они хотят вступить из-за каких-то своих интересов. Может быть, бравировать или почувствовать какую-то власть — не знаю, мне так показалось. Чтобы проверить, предложил сначала поучаствовать в других делах, говорю: прямо сейчас идут поиски пропавших людей, давайте подключимся к отряду «Прорыв». Они: нет, мы хотим патрулировать в форме. Я отказал.

— Полпред президента Артем Жога сказал, что «Русская община» иногда перегибает палку. Что он имел в виду, что не так?

— Не знаем. Можно тысячу раз сказать, что жестят, но за всё существование в Екатеринбурге не было ни одного случая, когда даже при задержании преступника мы превысили полномочия, причинили вред здоровью. Да, говорят о нас разное.

Мигранты после введения новых законов массово приходят туда. В основном по протоколу о нарушении миграционного законодательства — таких было около 100 человек в день, около 50 — те, кто проходит дактилоскопию, оформляют вид на жительство.

Скапливается огромная очередь, 100–200 человек, и граждане России, которые приходят за загранпаспортом, за сменой паспорта в 45 лет, за получением паспорта в 14 лет, стоят в очереди по 4–6 часов. Не успевают и приходят на следующий день. Мигранты их не пускали. Толпились, галдели, выталкивали этих 14-летних детей.

— А таблички почему сразу не написали, кому куда очередь занимать?

— Были таблички, просто не читали эти объявления, внимания не обращали. Был случай: зашел один, потребовал получить услугу вне очереди за 30 тысяч, его попросили освободить кабинет, он начал сметать всё со стола. Нас тогда вызвали, мы приехали раньше полиции, потому что как раз туда собирались. Там прямо буйство происходило. Наши молодые дружинники задержали правонарушителя, передали полиции.

Дальше мы просто разделили потоки. Очень вежливо: для вашего же блага запишем людей, чтобы было по очереди, без драк. Нарушители — в один кабинет, за дактилоскопией — в другой, граждане России, получающие паспорт, — в третий, там вообще очереди нет, потому что меньше таких посетителей. Как нас только не ругали в некоторых телеграм-каналах: злые националисты, пропускают только русских.

— А помните, год назад был рейд по незаконной торговле мигрантов, ваша организация в нем участвовала. Местные жители тогда уверяли нашего журналиста, что именно ваши ребята разрешили им брать фрукты-овощи, когда продавцы скрылись от силовиков и от вас.

— Я был там и лично говорил местным: не берите чужое, бабушка, поставьте на место. Мы запрещали. Это очевидная вещь для меня: не твое — не трогай! Законный или незаконный товар, полиция разберется. Есть видеозапись об этом.

— Всё-таки большинство вас знает именно по борьбе с мигрантами. В вашем телеграм-канале каждая вторая запись на эту тему. Не кажется ли, что таким образом вы подогреваете злость и раздражение к иностранцам?

— Нет. Мы уважительно относимся к мигрантам, которые не нарушают наших законов, ведут себя уважительно к нашим традициям. За все федеральные каналы «Русской общины» сказать не могу, но у нас в екатеринбургском всё корректно. Любую агрессию пресекаем, какие-либо шуточки, слова, уничижающие другую национальность.

Сначала сделаем [такому автору] замечание, беседу проведем: мы фашизм победили, а ты сейчас говоришь: это национальность такая, а это сякая. Если он дальше продолжает так себя вести, мы его исключаем, взрослого человека не исправить.

Или бывает, что кто-то говорит: да что нам их извинения, они не понимают, надо им… — дальше я не буду цитировать, что там было предложено, чтобы опять не было разжигания. Объясняем: это дикость, что ты говоришь, в любом случае — это человек. Сделаешь так или даже будешь об этом публично говорить — сядешь, и семью свою оставишь лишь за то, что предложил кому-то уши отрезать.

Никаких уличных бандитских правил, зоновских понятий. Есть проблема ухода от правовой ответственности, и наша задача — чтобы виновный понес наказание по закону.

— Что за люди у вас в руководстве?

— Координатор общины в Екатеринбурге — Игорь Черноскутов, спортсмен-борец, но решения принимает совет общины, состоящий из активистов, лидеров районов. Никто не может принимать решения единолично. У нас горизонтальная структура. Среди лидеров есть врач, программист, спортсмены, предприниматели, несколько девушек — не знаю, кто по профессии. Есть детский тренер по кроссфиту.

 — Нет опасности, если кто-то другой возглавит, у него будет другой подход — и те самые, кого вы сейчас осаживаете, выйдут из-под контроля?

— Пока никаких предпосылок к этому нет. Зачем гадать на кофейной гуще? Сейчас мы занимаемся ровно противоположным. Идем по пути права, законности, добра. Это не пустые слова. Мы работаем и с инвалидами, и семьями, которые попали в трудную ситуацию, помогаем. А нам говорят: вдруг вы станете бандитами? Не станем.

— Расскажите о конкретных делах.

— Несколько примеров приведу. И из разряда якобы жести, и про гуманизм. У нас есть инвалид, которого мы поддерживаем, приезжаем, гуляем, делаем с ним зарядку. Я давно ему помогаю. Раньше ездил к нему один, еще товарищ волонтер помогал. Сейчас благодаря общине у него очень много помощников появилось, добились установки пандуса силами управляющей компании. Нужно что-то отвезти в сад, он увлекается садом — организовались, на машине отвезли.

Вот еще: позвонил мальчик лет двенадцати на горячую линию, помогите, говорит. Оказалось, домашняя драма, мать с отцом скандалят, он боится, что плохо всё закончится. Выехали на адрес.

— Что сказали?

— Да простые слова, что мы русские люди, давайте успокоимся, ребенок переживает, это для него травма. Говорили про семейного психолога, убеждали найди выход, способ.

— Послушали?

— Да, помогло. Понятно, что одним разговором проблему не решить, но острый момент затушили, возможно, предотвратили трагедию. Если говорить, как говорят, про жесть, вот показательный случай: мигрант на Сортировке избил 12-летнего мальчика, забрал 200 рублей. Какая бы ни была сумма, это грабеж. Мальчик обратился именно к нам.

— Почему не в полицию?

— Боялся, что будут ругать родители. Сначала нам нужно было проверить, что он сказал. Но посмотрели видео с камер наблюдения магазина, всё оказалось правдой. Убедили мальчика всё рассказать маме, он всё-таки несовершеннолетний. Маме предоставили юриста, они вместе сходили в полицию, написали заявление. Потом помогли полиции поймать преступника.

— Как задерживали?

— Ни один волос не упал с его головы. Внутри всё кипело и злость была, но мы люди взрослые, умеем справляться. Хотя комментаторы писали, что надо его на куски разорвать, и прочие ужасы. Но на то они и комментаторы — написать что угодно можно. Задержали, тут же вызвали полицию. А потом наш юрист сопровождал семью, довел дело до приговора. Мигрант получил два года колонии и должен выплатить 100 тысяч компенсации морального вреда семье.

А самое первое громкое дело, когда я только попал в общину, — наш патруль в цыганский поселок. Парень к нам обратился, продавал машину цыганам. И так получилось: машину они забрали, а деньги не отдали.

— Тот же вопрос: в полицию почему не пошел?

— Обратился, конечно, написал заявление. Но мы тоже подключились. Согласовали с полицией патрулирование в том районе и стали искать того, кто обманул.

— Сколько вас было тогда в патруле?

— Около ста человек. У нас не было задачи оказать давление. Зачем? Наша задача была найти машину, обманщика и предложить ему дойти до полиции. Нам навстречу вышли местные, сказали, что знают, кого мы ищем, позвонили, вызвали его. Тот пришел, извинился, отдал машину. Всё решилось в правовом поле.

— Есть претензия, что вы подменяете собой государство — его монополию на насилие.

— Всё строго по закону, 44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка». Сдаем анкеты, заявления о вступлении, получаем удостоверение дружинника. Первое время в полиции к нам относились настороженно, потом присмотрелись, стали привлекать к сотрудничеству. Согласовываем маршрут, время. Нас всегда сопровождает сотрудник полиции, пешком или на машине. Мы те же самые советские дружинники.

— Советские дружинники ходили в гражданской одежде, с красной повязкой и открытым лицом. Почему вы одеты почти как спезназовцы и лицо, бывает, закрываете балаклавой?

— Форма предполагает особую дисциплину, ответственность, в отличие от гражданской одежды. Люди узнают нас по этой форме и благодарны, что мы ходим их защищать. В патрулировании улиц мы ходим только с открытыми лицами. Это наше внутреннее правило. Но если мы выходим именно в рейд вместе с силовиками, например, в оцеплении периметра, когда они задерживают настоящих преступников (например, крупных нарткоторговцев), открывать лица не принято. В этом случае мы используем баф, а не балаклаву. Форму мы покупаем сами, за свой счет.

— На последних громких задержаниях этнической азербайджанской ОПГ были люди в форме, похожей на вашу.

— Мы там не участвовали. В «Лыжне России» участвовали, в День Победы тоже — на охране порядка. Но к такому нас не привлекают, там спецслужбы только.

— Вы ведь лично вне политики были всегда.

— И сейчас тоже.

— Протесты и коллективные письма против концерта Лолиты, выступления против «Ельцин Центра» от лица «Русской общины», раскидывание стихийных несанкционированных мемориалов, когда после смерти оппозиционных политиков некоторые горожане цветы несли. Это уже политика или нет?

— Община вне политики. По ситуации с концертом Лолиты — да, выступила инициативная группа от общины, потому что эта исполнительница много лет назад позволяла себе русофобские высказывания: я потребляю (использую) москалей. Было такое, есть такой ролик.

И неважно, как давно это было. Запретить мы ничего не можем, но любой человек имеет право высказать свое мнение, написать ходатайство в министерство культуры, администрацию города, организаторам. И, как мы знаем, концерт всё-таки состоялся, раз так решили — всё законно, мы против не пойдем, не будем перегораживать. Каждый остался при своем мнении.

На «Ельцин Центр» мы не нападаем. Это здание, в котором есть «Ньютон парк», много интересного, полезного, но любая площадка, которая приглашает к себе русофобов, должна пересмотреть свое отношение. Они хотели пригласить к себе правнучку Хрущева (Нина Хрущева признана в РФ иноагентом. — Прим. ред.). Она пишет тексты против России, откровенная русофобка. Я читал цитаты из них. Запретить не можем, но пишем органам власти, что происходит, может, они просмотрели. Ее выступление тогда отменили.

Так много можно русобофов к нам привезти и дать им выступить, но это не политика. Политика — это власть, партии, партийная борьба, а мы участвуем в общественной жизни. Среди общинников наверняка есть те, кто слушает Лолиту, это их право. Я, например, нормально отношусь к песням Инстасамки, Клавы Коки.

— Во Владивостоке ваши кибердружинники добились снятия всех рекламных баннеров Инстасамки.

— Это их мнение. Я бы это не поддержал, и это мое право. Не надо представлять нас всех одинаковыми, какими-то безликими оголтелыми фанатами: запретить, убрать. Инстасамка, по моему мнению — это интересный рэп, и она, кстати, пропагандирует семейные ценности. Хотя моя музыка — это русский рок: ДДТ, Animal Jazz, Lumen, «Тараканы», «Мураками», «Ария», Кинчев. Рокеры — это протест, не будешь протестовать — ты не рокер.

— Если вас позовут разгонять протесты, в том числе неполитические, мирные — от горожан: против точечной застройки, вырубки рощи — вы согласитесь?

— У нас взрослые, зрелые люди, в основном от 35 до 50 лет. У всех есть критическое мышление. Мы не безмолвная масса, и никто нас не может заставить или использовать в каких-то своих целях.

Мы также публиковали интервью с критиками этого проекта и координатором «Русской общины» в Екатеринбурге.

А вот позиция экономиста. По ее мнению, жесткие законы по отношению к мигрантам не очень хорошо скажутся на российской экономике.