«Шансы выжить равны нулю». Екатеринбуржец из семьи силовиков попал в реанимацию после простого воспаления

В Екатеринбурге на грани жизни и смерти оказался член семьи высокопоставленных силовиков. Ровно десять дней назад 61-летнего Алексея Павлова госпитализировали в 40-ю больницу с гнойным воспалением на ягодице.

Врачи провели операцию и вскрыли абсцесс, но проблема не ушла — за десять дней мужчине стало только хуже. В больницу Алексей Эдуардович заходил своими ногами, а сейчас лежит в реанимации под искусственной вентиляцией легких. Шансы, что он вернется домой, приближаются к нулю.

Ольга Юсупова, дочь Алексея Эдуардовича, рассказала E1.RU подробности произошедшего. Она вместе с супругом работает в Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН) по Свердловской области.

Алексей Павлов наблюдался в Свердловском онкологическом диспансере из-за рака легких, но при этом чувствовал себя хорошо. В феврале этого года екатеринбуржец был на операции в Москве, где ему удалили метастазы.

Чтобы опухоль не появилась вновь, пациента отправили в Санкт-Петербург, в Лечебно-диагностический центр МИБС имени Березина на плановую процедуру под названием «гамма-нож», когда на место возникновения опухоли воздействуют облучением высокой мощности.

13 мая Алексей Павлов прошел очередной курс химиотерапии в Екатеринбурге, а через два дня уехал в Питер.

«Папа был на обезболивающих в связи с тем, что у него была проведена операция на головном мозге, — рассказывает E1.RU Ольга Юсупова. — Ему делали на дому по четыре внутримышечных укола [противовоспалительного препарата] дексаметазона в день на протяжении пяти-шести месяцев, для этого мы нанимали медсестру».

Еще в Петербурге екатеринбуржец пожаловался на небольшие боли в ягодице, куда делали инъекции, но ни покраснения, ни температуры у него не было.

Ольга связалась с лечащим онкологом отца, и тот посоветовал после плановой процедуры показать Алексея Эдуардовича хирургу.

В пятницу, 16 мая, отец с дочерью вернулись в Екатеринбург, но уже утром следующего дня ему стало хуже.

«Отец продолжал жаловаться, в области укола появилось небольшое уплотнение, шишечка. Мы ждали понедельника, чтобы прийти на прием к хирургу, но в субботу утром место укола стало красным и горячим, — вспоминает Ольга. — Я позвонила нашему онкологу, который сказал, какие нужно делать перевязки, дал устные рекомендации. К вечеру у папы поднялась температура, мы незамедлительно вызвали скорую помощь».

В 40-й больнице Алексею Эдуардовичу провели экстренную операцию. Ему поставили диагноз «ягодичный послеинъекционный абсцесс», а после перевели в отделение проктологии, так как в отделении гнойной хирургии, по словам Ольги, на тот момент не было места.

«Всё вроде бы шло неплохо. Но через два дня после очередной перевязки, проведенной под наркозом, разрез в области абсцесса увеличился в разы, с ягодичной области воспаление распространилось практически до колена, на всё наружное бедро. Папа уже тогда подавал признаки ухудшения состояния здоровья», — говорит Ольга.

Она просила заведующего отделением гнойной хирургии обратить внимание на то, что ее отцу становится хуже. Она предложила при необходимости перевести его в другую больницу или получить консультацию федеральных центров, но врач заверил ее в том, что ситуация контролируемая, и Алексей Эдуардович — не тяжелый пациент.

Каждый день Ольга приезжала в палату, чтобы ухаживать за отцом. С момента госпитализации прошла неделя, но ему становилось только хуже.

В субботу, 24 мая, мужчина уже был почти без сознания и постоянно спал. Ольга просила вызвать в палату дополнительных специалистов, но добиться осмотра получилось лишь после скандала. В больнице даже вызывали охрану.

«Даже когда я его кормила, он засыпал между ложками. Стал реже ходить в туалет. Мне пришлось кричать, чтобы ему оказали помощь, — призналась дочь. — Меня начали успокаивать, в палату пригласили дежурного терапевта, хирурга, невролога. Говорили, что это состояние связано с применением препаратов, что это нормально».

Утром 25 мая Ольга снова приехала в больницу. На этот раз она с большим трудом смогла разбудить отца, он не мог поднять руки и начинал бредить. Дочь снова стала настаивать, чтобы Алексея Эдуардовича осмотрели врачи.

«Я поняла, что у папы уже есть галлюцинации, нарушение координации движений. Ему мерещились какие-то вещи, у него не было диуреза, — вспоминает Ольга. — Со скандалом я добилась осмотра реаниматолога, его экстренно госпитализировали в отделение реанимации с плохими прогнозами на жизнь. Ему диагностировали сепсис».

Ольга не понимает, почему за неделю, проведенную в больнице, состояние ее отца ухудшилось настолько, что сейчас он буквально на грани жизни и смерти.

Всего неделю назад Алексей Павлов был на химиотерапии, а потом — на плановой процедуре, в обеих больницах его осматривали врачи и всё было хорошо.

«Если бы у него какие-то были отклонения по состоянию здоровья, нас просто не взяли бы на химиотерапию. В Питер нас бы не взяли просто с воспалением. Это противопоказано обеим процедурам, — уверена Ольга Юсупова. — В 40-й больнице были едва ли не круглосуточно, ухаживали за ним.

Папе было тяжело вставать, мы не списывали его на медицинский персонал, водили его в туалет, кормили и четко отслеживали его состояние. На протяжении последних трех дней я бесконечно обращалась с жалобами на то, что состояние его ухудшается. Почему обычный абсцесс был в рамках стационара доведен до заражения крови?»

27 мая Алексею Павлову начали проводить гемодиализ для очищения крови от токсинов. Это значит, что почки не справляются с нагрузкой и начинают отказывать.

Семья сотрудников ГУФСИН обратились за помощью к известному юристу из Екатеринбурга Юлии Липинской.

«Мы, конечно, в первую очередь надеемся, что состояние здоровья пациента улучшится, но с таким лечением и отношением, как сейчас, мы понимаем, что ничего не решится, — прокомментировала Юлия Липинская. — При первом же улучшении состояния здоровья, в рамках моего обращения, его готовы принять федеральные организации».

Редакция E1.RU обратилась за комментарием в пресс-службу больницы № 40. Там ответили, что в соответствии с 13-й статьей Федерального закона № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении, составляют врачебную тайну.

«При этом подчеркиваем, что всем пациентам ГКБ № 40 в полном объеме оказывается профильная медицинская помощь в соответствии с клиническими рекомендациями Министерства здравоохранения России», — отметили в пресс-службе больницы.

Прочитайте, как екатеринбурженка с четвертой стадией рака полгода борется за простую операцию. Мы также рассказывали, какой вид онкологии встречается у свердловчан чаще всего.