«Завтра может и не быть». На Урале безжалостно снесли дом многодетной матери, в котором она провела полжизни

Жилой дом на Пристанционной, 7 в Бисерти превратился в руины. Ветхую деревянную одноэтажку снесли этой весной, признав постройку аварийной и опасной.

Вот только «распрощались» с домом далеко не все жильцы. С редакцией E1.RU связалась екатеринбурженка Оксана, которая до сих пор прописана по несуществующему больше адресу, как и ее дети, которым 11, 9 и 6 лет. Разбираемся, как так вышло.

В квартиру на Пристанционной семья переехала в 1993 году. Андрей, отец екатеринбурженки, тогда работал на Горьковской железной дороге, там ему и выделили жилье. Его супруга Ирина тогда уже была беременна, в октябре 1993-го у них родилась дочь Оксана.

Её зарегистрировали здесь же, прописку Оксана больше не меняла. Из родного дома она уехала только в 2011 году — переехала в Екатеринбург на учёбу.

В том же году в семье произошла трагедия. Родители Оксаны к тому моменту развелись, но продолжали общаться и пользоваться общим автомобилем. Как сообщали следователи, после расставания у Ирины завязались отношения, Андрей не смог с этим смириться и требовал, чтобы она рассталась с новым мужчиной.

15 сентября 2011 года в той же квартире в ходе ссоры Андрей зарезал Ирину, а сам покончил с собой в сарае, оставив две записки, в которых просил прощения у родителей и говорил, что «хотел мира». Следователи сообщали, что Ирина приехала к дому вместе с новым возлюбленным, но, по словам дочери, всё было не так.

«Мама приехала к дому одна — полить цветы, покормить кота, оставить ключи от машины. Папа ее обманул, сказав, что его нет дома. Александр (имя изменено — Прим. ред.) приехал уже позже, чтобы забрать маму. Папа к тому времени уже был в сарае и мёртв. Александр не дождался маму, начал звонить бабушке, уже бабушка зашла в квартиру и нашла тело. Если бы они были вместе — он бы папу успел поймать, так как между домом и сараем проезд был», — рассказала E1.RU Оксана.

Также, по словам дочери, не верно озвучили в 2011 году и причину разлада в семье.

«Отец ушел из семьи в январе — к женщине. Мама сразу узнала и ушла с одними своими вещами. Он понял, что совершил ошибку, и не смог смириться. Думал, мама не узнает, наверное», — говорит дочь.

Андрею было 43 года, Ирине — 37. Оксана тогда была ещё несовершеннолетней, 18 ей исполнялось только в следующем месяце, поэтому девушку на два месяца взяла под опеку бабушка, при этом за Оксаной сохранили право пользования квартирой, однако никаких документов на жильё не осталось.

«От родителей мне досталась по наследству только машина. Квартира, в которой мы жили, была не оформлена, папе её дали без каких-либо документов. Я до сих пор прописана в этой квартире, но проблема в том, что дом снесли, и я с тремя детьми прописана на руинах», — говорит екатеринбурженка.

Уже в Екатеринбурге Оксана окончила вуз, вышла замуж, завела детей. Однако регулярно ездила в Бисерть, присматривала за квартирой, оплачивала коммуналку — вплоть до момента, пока дом не отключили от всех коммуникаций.

Теперь платёжки на её имя и абонентская книга на имя отца — единственные оставшиеся документы, хоть как-то подтверждающие проживание в квартире и права на неё.

В 2021 году, после развода с мужем, Оксана прописала и детей в Бисерти. Параллельно с этим женщина пыталась получить жилье в собственность, но безуспешно.

«Я прожила там всю жизнь с рождения, пользовалась и после трагедии с родителями, с детьми, сажали огород», — вспоминает Оксана.

В 2022 году Оксана обращалась в администрацию городского округа, чтобы, наконец, получить договор соцнайма на квартиру, но получила отказ и совет идти в суд. При этом благодаря бабушке в 2020 году по договору социального найма екатеринбурженка получила другую квартиру в Бисерти. Там, по её словам, они останавливаются каждый раз, когда ездят в поселок.

В квартире на Пристанционной останавливаться было уже невозможно, но это место семья использовала как дачу, выращивала огород на участке рядом.

«По сути, мы там пользовались огородом: поработали, в квартиру зашли, чай попили, отдохнули, пошли дальше в огород. Следили, пользовались как своим, за мной же оставили право на эту квартиру», — говорит екатеринбурженка.

И до этого, в 2013 году, когда у Оксаны с мужем родился первый ребёнок, она обращалась в администрацию, чтобы встать в очередь на жилье как молодая семья. Тогда ей заявили в администрации, что такой квартиры вообще нет.

«Мне ничего не смогли дать по квартире — никакой справки, ничего абсолютно. Сотрудника открыла какую-то книгу и сказала: „Ой, а у нас числится только шесть квартир в вашем доме“, а наша была № 7. Как они принимали этот дом от железной дороги — непонятно», — вспоминает Оксана.

Тогда же, в 2013 году, дом признали аварийным. Износ составлял 63%.

«Мне официально никаких документов не предоставляли ни разу. В конце 2024 года первый раз позвонили из администрации, сказали: „Как у вас дела с документами, что вы планируете делать?“. А еще сказали идти в суд, якобы только из-за нас, из-за того, что мы тут прописаны, они не могут снести дом», — рассказывает Оксана.

При этом все другие квартиры к этому моменту уже были пустыми. Соседи получили другое жилье и съехали.

«Соседи съехали еще году в 2021-м. Они в своё время успели как-то оформить документы о собственности и получили другое жилье. Мы со всего дома остались одни такие, кто жил как бы по договору соцнайма, но вообще без документов. Когда соседи подсуетились и оформили квартиры, я ещё была ребёнком. Не знаю, почему родители ничего не стали делать», — добавляет Оксана.

После звонка из администрации Оксана сразу пошла в суд, требуя признать за ней право собственности в порядке приобретательской давности. Оксана получила отказ. Последнее заседание прошло 26 мая, и практически сразу дом снесли, хотя у екатеринбурженки еще до сих пор есть время на обжалование решения.

При этом в материалах суда указано, что дом и помещения в нём изымались для муниципальных нужд, однако конкретно квартира, где родилась и выросла Оксана, почему-то не попала в реестр муниципальной собственности.

Мы попросили прокомментировать историю Оксаны адвоката Зарину Адыеву. По её словам, ситуаций, когда по документам люди остаются прописанными на руинах, очень много. В данном случае, по мнению эксперта, доказать права на квартиру в уже снесённом доме Оксане практически невозможно. Тем не менее она советует подавать апелляционную жалобу и требовать другое жилое помещение в наём.

«Если по договору соцнайма дом признан аварийным, администрация обязана предоставить аналогичное жилое помещение по договору найма, а они этого делать, судя по всему, не хотят. Для этого нужно подавать новый иск. Если они были прописаны, а на женщину приходили квитанции — это подтверждает, что она пользовалась квартирой и жила там», — говорит адвокат.

Документы для подачи апелляции у Оксаны уже готовы. Также, как говорит екатеринбурженка, ещё до того, как она получила решение суда, ей позвонили из администрации. Это было 4 июня.

«У меня спросили, получила ли я решение, буду ли обжаловать. А потом сказали, что заказали оценку квартиры, но что это значит, не объяснили. Я надеюсь, конечно, получить какие-то выплаты, это очень помогло бы», — признаётся Оксана.

Она работает экономистом в одной из управляющих компаний и выплачивает ипотеку, оформленную под 16%. Деньги от получения жилья в собственность либо выплат за него она надеялась отправить на погашение кредита.

Квартиру срочно пришлось покупать, потому что в двушке впятером (в 2024 году Оксана снова зарегистрировала брак с бывшим мужем) и с тремя детьми разного пола стало тесно, и пришлось расширяться, даже покупая вторичку по очень невыгодной ставке.

Ранее мы рассказывали о том, что в Екатеринбурге сотни человек рискуют остаться без крыши над головой. Бывшие сотрудники академии наук получали служебное жилье, а теперь, прожив в общежитиях десятки лет, получили уведомления о выселении.

В непростой ситуации оказались и жильцы общежития «РЖД»: им в семь раз подняли размер арендной платы. Люди уверены, что так их пытаются выжить, чтобы продать здание.