Екатеринбурженка нашла мать, которую считала погибшей. Доказывать родство с ней придется в суде

Наргизе 23 года, меньше месяца назад она родила сына, но пока сама похожа на подростка: невысокая, чуть смущенная. Сейчас она в безопасности, у нее есть дом, любящий муж Дима, заботливая свекровь Софья Геннадьевна. Правда, официально выйти замуж за Диму Наргиза не может — для этого нужен паспорт, а у девушки его никогда не было. Рожденная в Березовском, всю жизнь прожившая в Екатеринбурге, она в России никто.

Наргиза родилась в 1997 году у екатеринбурженки Ольги Федотовой и гражданина Узбекистана Икрама Джуманова. 20-летний парень приехал в Екатеринбург на заработки, познакомился с Ольгой, у нее уже были дети и муж, с которым она не жила. Когда Наргизе было лет пять, Икрам увез ее в Узбекистан к своей матери, а через полтора года привез обратно в Екатеринбург к новой жене Юлии. Отец сказал, что родная мать Наргизы умерла при пожаре, и мамой она стала называть Юлю.

В России девочку не регистрировали, а перед отъездом из Узбекистана в городе Гулистан оформили на нее свидетельство о рождении, где матерью вписали бабушку — Аширгуль Джуманову. Так в семь лет Наргиза как будто бы впервые оказалась в России.

— В школу отец меня не отдал, — вспоминает она. — Мы жили с Юлей и их с отцом двумя сыновьями в сторожевом доме в садах в Нижнем Тагиле, потом Юля увезла меня и братьев в Екатеринбург, в 11 лет я пошла в первый класс. Но через год отец меня забрал и привез в дом к своей новой женщине Лиле, у них тоже родилось двое детей.

Больше в школу Наргиза не ходила, ее обязанностью было нянчить младших братьев, колоть дрова, носить воду, топить дом и баню. А еще терпеть издевательства и побои.

— Лиля настроила отца против меня, я так считаю, — говорит девушка. — А отец настроил братьев. Он меня часто не кормил. Воды натаскаю в баню, дрова наколю, а он вспомнит что-то старое, что я натворила, и говорит: «Ты сегодня не будешь кушать». В итоге, когда все ложились спать, я сама себе брала поесть, и они говорили, что я еду ворую. А потом начали вообще меня крысой называть.

И сам отец тоже бил: пинал ногами, ломал нос и ребра, а однажды прижег ноги раскаленной кочергой. Наргиза показывает левую щеку — ей доставалось больше всего:

— Кулаком чаще бил в левую щеку, на этой стороне у меня очень мало зубов, все верхние искалечены, улыбаться нормально не могу. И спина искривлена — пока отец бил по ногам, жена его помогала, била сковородкой по спине.

Так Наргиза прожила 8 лет, пока в сентябре 2016-го Икрама не депортировали на родину. Девушка осталась жить у мачехи, которая продолжала над ней издеваться.

— Было 25 декабря, воскресенье, она попросила меня натопить баню, но у меня разболелась голова и дров не было. Лиля пришла в 9 вечера пьяная, баня была не готова, дома тоже прохладно. Она на меня накинулась, сорвала шапку, схватила за волосы и начала толкать в колодец. Дети ее кричали: «Мама, не надо, что ты делаешь?» А она продолжала, говорила: «Лучше умри». Как только она ослабила хватку, я вырвалась и убежала в чем была, — вспоминает девушка.

Наргиза укрылась у подруги, а через какое-то время переехала к Диме, с которым познакомилась незадолго до этого. И осталась с ним.

— Отец, когда узнал, названивал мне, просил вернуться жить к Лиле, потом просил выслать 12 тысяч на лечение, просил вернуться в Узбекистан и угрожал, что приедет и оторвет башку. Бабушка тоже звонила, плакала — иди в миграционную службу, чтобы тебя депортировали, — рассказывает Наргиза. — Я со страху поддакивала, но никуда не пошла.

Из документов у Наргизы было только свидетельство о рождении, но во время побега к подруге оно потерялось. Паспорт она никогда не получала.

— К нам приезжали органы опеки из-за того, что Лилю лишили прав на двоих старших дочерей. Они спрашивали, почему я не хожу в школу, почему нет прививок. Отец отвечал, что ищет мою мать и, как только найдет, всё сделает. Или просто прятал меня перед их приходом.

Наргиза была уверена, что ее мама, как и говорил отец, погибла. Вместе с мамой Димы, Софьей Геннадьевной, они пытались найти ее могилу, делали запросы, чтобы узнать хоть какую-то информацию о пожаре, в котором ее не стало. Но следов не было. И девушка решила, а вдруг мать жива, и стала искать ее в соцсетях — имя и фамилию она знала.

— Я нашла женщину, которая больше всего была похожа на мою маму, написала ей, и она ответила, дала адрес, я приехала. Она сразу же меня узнала, — говорит Наргиза. — Она рассказала, что родила меня в роддоме Березовского, мы сделали туда запрос, но там ответили, что в 2000 году была коммунальная авария и архив пропал.

Единственный документ, который есть на руках у Наргизы Джумановой, — повторно выданное свидетельство о рождении, по которому она родилась в Гулистане у своей бабушки. Она даже решила попробовать оформить узбекское гражданство, чтобы иметь хоть какие-то права, но и это не вышло. Запрос в консульство о выдаче сертификата, позволяющего ей въехать в Узбекистан для оформления документов, с августа остается без ответа.

— Я сейчас хочу получить паспорт России, потому что, я считаю, я не принимала узбекское гражданство. Я родилась здесь, всю жизнь здесь жила и хочу быть гражданкой России, моя родная страна — Россия. И тем более у меня здесь муж и уже ребёнок, ему тоже надо делать документы, — говорит девушка.

За российский паспорт вместе с Наргизой борется свекровь Софья Геннадьевна. Она говорит, что сразу решила помочь девушке и помогала бы, даже если бы у них не сложились отношения с сыном.

— Дима привел Наргизу познакомиться перед самым Новым, 2017-м годом. Девочка выглядела ну как из детдома. Конечно, я их приняла, видела, что у сына глаза светятся. Мы отпраздновали Новый год, она рассказала немного свою историю, и я сразу, как закончились новогодние праздники, пошла по инстанциям. Хотели в суд подать, но, когда приходишь к юристам, они так пышно говорят и требуют такие пышные деньги, а гарантии никакой. Пришлось самой изучать законы, вникать в эти дела. Откликнулись в аппарате уполномоченного по правам человека в Свердловской области, и, я надеюсь, сейчас должно получиться с судом.

Историю издевательств отца над Наргизой Софья Геннадьевна до сих пор не может слушать без слез.

— Это ужасно, я не могу спокойно это воспринимать. Такой человек должен быть в других местах. Может быть, у них там какой-то менталитет, я не знаю, но чтобы ребенка обижать, так бить… Она такая молодая, и у нее уже столько нарушений здоровья благодаря дорогому якобы родственнику. Это крайне ненормально, — говорит она.

В аппарате уполномоченного Наргизе посоветовали сделать ДНК-тест для будущего суда, чтобы доказать родство с мамой. Экспертизу провели, и она подтвердила, что Наргиза — дочь Ольги Федотовой. Вместе с мамой и Софьей Геннадьевной они нашли свидетельниц — бывшую сотрудницу березовского роддома и женщину, которая жила рядом с Ольгой, когда она была беременна.

Ольга Федотова рассказала E1.RU, что не зарегистрировала Наргизу, так как была в то время замужем за другим мужчиной:

— Икрам сказал, это моя дочь и я буду записывать ее только на себя. А у него паспорта не было, он из Узбекистана, сказал, сбежал — сел в поезд, поехал куда глаза глядят и приехал в Россию. Когда мы расстались и у него появилась другая девушка, Юлия, он брал Наргизу на день и всегда привозил обратно. А как-то забрал и не вернул, потом приехал, сказал, что вечером увозит ее в Узбекистан. Я спросила, как без документов, без моего согласия. Он ответил, что договорился, заплатил и они поедут на автобусе. Я, конечно, была против, но даже не знала, где именно они живут. Сейчас только у меня мысли такие, что надо было сразу бить тревогу, что он у меня увезет ее.

Через несколько месяцев Икрам приехал к Ольге и рассказал, что его мама хорошо приняла Наргизу и будет о ней заботиться. Ольга, жившая на съемных квартирах со старшими детьми, подумала, что дочери там будет лучше. О том, что девочка вернулась с отцом в Екатеринбург, она не знала. Она говорит, что долгие годы хранила справку из роддома, которая сейчас помогла бы Наргизе доказать, что она родилась в России. Но потом при переездах со съемных квартир справка потерялась.

По просьбе советника уполномоченного по правам человека в составлении обращения в суд Наргизе помогает сеть «Миграция и право». Юрист сети Ирина Некрасова считает, что перспективы у этой истории хорошие, но на установление фактов материнства и рождения уйдет несколько месяцев.

— Важно не просто установить, что именно эта мать родила Наргизу, важно установить, что она родилась у нас здесь, в Березовском. Место рождения очень важно для легализации на территории Российской Федерации, потому что сейчас из ее свидетельства о рождении следует, что она родилась в Гулистане, — говорит Ирина Некрасова. — Это действительно сложная ситуация, у нас за 20 лет это, наверное, первый настолько запутанный случай.

Ранее мы писали про екатеринбурженку, которая не может забрать ребенка у отца, живущего в Турции. А наши коллеги с пермского городского портала 59.RU рассказывали историю женщины, которая 30 лет прожила без паспорта.