23 января воскресенье
СЕЙЧАС -11°С

«Наша работа была похожа на войну, только без оружия»: фотопроект с красотками-врачами из «красных» зон

Женщины-медики рассказали, как пережили обе волны COVID-19

Поделиться

В проекте «Снимая маски» свои истории рассказали девять женщин

В проекте «Снимая маски» свои истории рассказали девять женщин

Поделиться

Екатеринбургское модельное агентство T’ModelSchool устроило фотопроект «Снимая маски», в котором девять женщин, отработавших в «красных» зонах, рассказали свои истории.

Никакого кастинга и отбора не было. Как рассказала E1.RU владелица агентства Вера Тимофеева, участниц находили методом сарафанного радио — через друзей и знакомых.

Показываем фото красоток-врачей и рассказываем, как они пережили первую и вторую волну COVID-19. Сегодня все они примут участие в показе коллекций уральских дизайнеров. Он пройдет в Свердловской киностудии и начнется в 18:00.

Анна Мажура



«Я не могу дышать в этом», — подумала я, когда первый раз надела респиратор. Но так было только в первый день моей работы с ковидом. Сейчас уже не замечаешь всю защиту на себе. В отделении, где я работаю, меня поразило то, с какой заботой и вниманием относятся к каждому пациенту. Переживают за каждого и уделяют внимание днем и ночью.

«Я же поправлюсь?» — такой вопрос чаще всего звучит от моих пациентов. Я отвечаю: «Конечно». Однако в голове я понимаю, что я ничего не могу обещать. В борьбе с этим вирусом мы бессильны. Если организм не справляется — мы ничего не можем сделать.

Поделиться

Очень больно и грустно понимать, что, возможно, сегодня последний день жизни «того милого дедули из 7-й палаты», а ведь это чей-то отец, чей-то муж. Никакая сложность работы, неудобство костюмов, усталость от бессонных ночей не сравнится с душевной болью за пациентов. Я глубоко верю в то, что человечество возьмет верх над коронавирусом. Желаю всем коллегам сил и терпения.

Поделиться

Евгения Моричева


Работала в Сосновом бору. Близкие меня поддерживали, потому что я всегда любила экстренную помощь, тянуло на угрожающие жизни состояния.

Но... Когда на самом деле встречаешься с подобным — становится страшно. Жутко было столкнуться с цитокиновым штормом, когда человек угасает за часы. Необходимо мгновенно принимать решения, а в костюме это сделать непросто — такое ощущение, что он мешает думать.

Если в обычных соматических отделениях можно прийти к коллеге за помощью, то тут ты один.

Все боялись, много новых схем, новых реакций больных людей. Работаешь, будто по льду идешь.

Были и положительные моменты, когда вы с пациентом в одной лодке, — всегда найдешь подход и нужные слова. Особенно было приятно слышать слова благодарности, которые пациенты произносили хором (в каждом зале лежало около десятка пациентов), и видеть, как паника ненадолго покидает их лица.

Такое не забудешь! Теперь я точно понимаю цитату — «лечить нужно не болезнь, а больного».

Поделиться

Любовь Юркина

Мне 23 года. В этом году я заканчиваю медицинский университет, факультет педиатрии.


Уже 2 года работаю в одной из детских больниц Екатеринбурга, и, конечно же, COVID-19 добрался и до нас в марте 2020-го, тогда всё изменилось. Изменилось резко и кардинально. Наша больница не была перепрофилирована под госпиталь для больных с ковидом.

В октябре 2020 года, в мой день рождения, — смешно и грустно, мне звонят из деканата и говорят, что я должна отправиться на работу в ковид-госпиталь в родной город... Что я испытала? Шок и абсолютную беспомощность и, конечно же, страх, страх работы в терапевтическом стационаре с тяжелыми больными. Ведь это взрослые, в основном пожилые люди, да и с кучей «своих болячек».

И, конечно же, страх за свое здоровье и здоровье своих близких. Вот так за один день твоя привычная жизнь превращается в 2 месяца выживания.

Почему выживания, спросите вы? Многое не могу рассказать в целях соблюдения медицинской тайны, но условия работы были по-настоящему полевые.

Тяжело было и физически, и морально, ведь ты проникаешься пациентом, всей душой переживаешь за него, стараешься облегчить его состояние, но, к сожалению, некоторых пациентов не удавалось спасти, чтобы ты ни делал.

Тут ты уже не обращаешь внимание на костюмы, защиту, синяки от маски на лице, ты борешься за жизнь и здоровье твоих пациентов, ведь у них есть куда и к кому возвращаться, как и тебе.

Работа в госпитале научила меня быть спокойнее и более сдержанной. Самое главное, что я как никогда осознала, как сильно благодарна судьбе, что 6 лет назад моим выбором стала педиатрия.

Поделиться

Айгуль Юсупова

Моя работа в инфекционном отделении с больными COVID-19 — это моя первая работа в медицине после окончания медицинского колледжа. Для нас, студентов последнего курса, вышедших на работу еще до сдачи диплома, многое, конечно, стало шоком.

Главная сложность — это, наверное, темп работы. В том отделении, где я начала работать, никто не хотел тратить время на объяснение каких-то «давно понятных вещей» (таких как оформление историй, устройство работы отделения, нахождение лекарств и пр.), считалось, что если ты вышел на работу как полноценный сотрудник, то и справляться должен сам.

Это еще не считая всех трудностей, связанных с шестичасовым пребыванием в костюме: когда ты не можешь ни поесть, ни попить, ни сходить в туалет, и даже дыхание, по факту, ограничено.

После снятия костюма можно было наблюдать общую отечность всего тела, особенно лица, ног; мозоли на носу от маски, которые не успевали проходить; у людей начинались проблемы с ЖКТ и выделительными процессами от таких перерывов в еде и туалете... Случались обморочные состояния от гипоксии, в 30-градусную жару мы задыхались в костюмах без воды, кому-то приходилось принимать обезболивающее от начавшихся обострений из-за беспрерывной работы на ногах.

Я отработала в «красной» зоне 7 месяцев, и с какого-то момента после каждой смены я ехала домой с чувством благодарности и удовлетворения, думая о том, чему я научилась или за что благодарна своей работе. Сильнее всего изменилось мое отношение к людям — к пациентам и к коллегам.

Поделиться

Марина Квитковская

Я работаю в Госпитале ветеранов войн.

Поначалу люди не верили в существование COVID-19, ну и мы, сотрудники, не понимали, с чем имеем дело. Пациенты поступали разные. Мы не понимали, как возможно дышать в респираторе, ставить уколы, брать кровь, как работать в очках, когда они потеют, жмут, костюм неудобный, а работать 6 часов. Но со временем ко всему привыкаешь.

Запомнилась одна история: в обычный день мы выписывали пациента после длительного лечения, долго он боролся за свою жизнь. Всё шло как обычно, вдруг дедушка вышел из палаты, а мы все в коридоре, врачи, медицинские сестры. Дедушка говорит: «Меня сегодня выписывают, я этому очень рад, спасибо вам за ваш труд». И спустился на колени, у дедушки потекли слезы, он сказал: «Низкий вам поклон, я благодарен каждому из вас, я никогда не увижу ваше лицо, я никогда не запомню ваши имена, но я благодарен за то, что мне спасли жизнь, большое человеческое спасибо».

От таких слов все обомлели. Была минутная пауза, мурашки бежали по всему телу, комок мешал в горле произнести хоть что-то. Мы все бросились поднимать дедушку с колен. Он много раз повторил: «Спасибо вам». После его слов в душе осталась гордость за проделанную работу, что мы спасаем жизни людей, а слова благодарности очень дорого стоят.

Поделиться

Татьяна Исакова

Я студентка 4-го курса Свердловского областного медицинского колледжа, в Госпиталь ветеранов войн взяли медсестрой, потому что был опыт работы в других больницах.

Учусь очно-заочно, поэтому было тяжело сначала и работать, и учиться. В ГВВ была только во вторую волну, так как произошел несчастный случай с отцом и нужно было за ним ухаживать и поднимать хозяйство, он живет в частном доме. Так длилось полгода.

Во вторую волну я все-таки решилась. Очень боялась заразить родителей и близких, но была еще необходимость платить кредиты. И поэтому я сняла квартиру. Личной жизни вообще не стало, пришлось сделать выбор. Несмотря на то что я планировала ЭКО и сделала операцию, мой муж подал на развод. Я осталась одна. И моя работа приобрела новый смысл.

Те, которые выбрались из этого, были очень благодарны. Кого увозили в отделение РАО, обычно не возвращались. У каждого своя история, каждый по-своему дорог, я очень старалась помочь каждому, всегда говорила: «Доброе утро», когда заходила в палату. Чтобы хоть как-то приободрить каждого, поздравляли с днем рождения — мы помогали им как могли проживать этот период жизни достойно.

Невзирая ни на что, я рада, что смогла помочь кому-то справиться с болезнью. Но, к сожалению, не всем удалось помочь.

Поделиться

Гуля Босюк



К нам поступила семейная пара, возрастные. Но они были настолько приятными людьми, что всегда хотелось узнать об их состоянии, зайти к ним в палату, поговорить. Они были так благодарны нам за нашу работу.

Мужу стало хуже, его перевели в реанимацию. Жена спрашивала меня о его состоянии, но это было другое отделение, и я просто не могла знать. Столько боли было в ее глазах, но она всё равно относилась к нам с большим уважением. К сожалению, он скончался.

Мне было очень жаль, так хотелось, чтобы у них было всё хорошо. Это такие светлые люди. Не все пациенты относились к нам с пониманием. В костюмах СИЗ, правда, очень тяжело работать.

Вот эта история оставила отпечаток в моей памяти, и я долго, наверное, еще буду вспоминать ее глаза. Такое невозможно забыть.

Поделиться

Екатерина Кузнецова



Однажды на ночном дежурстве в чистом приемном отделении меня вызвали в ковидный терапевтический стационар к пациенту, у которого появилась выраженная одышка и нарушения сердечного ритма. Как оказалось, нормализовать пульс не удавалось уже длительное время, даже высокими дозами соответствующих препаратов.

Он был бледный, его бросало в пот, и в целом выглядел он не очень перспективно, учитывая все сопутствующие заболевания и возраст слегка за 70. Вместе с медсестрами мы до пяти утра предпринимали все возможные меры для его стабилизации, использовали весь арсенал имеющихся препаратов, разбудили кардиолога для консультации. И всё это было не напрасно. Пациент выписался примерно через неделю в удовлетворительном состоянии.

Это было мое первое дежурство в чистом приемном отделении, оно предусматривало наблюдение за стационарными пациентами с COVID-19. До этого я работала только в приемном отделении в «красной» зоне, и дальнейшая судьба госпитализированных мною пациентов мне была неизвестна.

Именно в такие моменты приходит осознание того, что иногда судьба пациента зависит только от тебя. Возложенная огромная ответственность, которая не дает опустить руки и подтверждает, что борьба за каждого пациента, даже самого тяжелого, имеет смысл и зависит от тебя.

Поделиться

Алёна Садикова



Я работаю в госпитале с 2009 года, в психоневрологическом отделении № 10. Работа мне нравится. Она отличается от работы в обычной больнице.

В мае 2020 года госпиталь вступил в борьбу с пандемией коронавируса, и мое отделение стало инфекционным. В моей деятельности произошли большие изменения. Я стала оказывать медицинскую помощь пациентам с COVID-19. Новый опыт в профессии.

Мы переодевались в защитные костюмы и шли в «красную» зону, в зону опасности. Первый раз перед выходом был страх неизвестности и непонимание ситуации, переживала, боялась — новая деятельность. Но потом всё стало, как в повседневной жизни.

Запоминающийся день в моей жизни — это был первый день. У меня было ощущение нереальности происходящего. Меня одолевали страх и растерянность. Но я понимала, что я должна быть готова к любой экстренной ситуации. Ведь я же медработник.

Главный вывод для себя — что я стала «сильная» и стрессоустойчивая. В дальнейшем, включаясь в процесс работы, мне пришло осознание того, что передо мной пациенты, которые нуждаются в моей медпомощи.

После пройденного в «красной» зоне мой девиз по жизни — «Пришел, увидел, победил».

Поделиться

Как работается в «красных» зонах, на себе проверяла и журналист E1.RU. А как на самих врачах сказывается возвращение из «красной» зоны к обычной жизни, мы разбирались в этом материале.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК30
  • СМЕХ3
  • УДИВЛЕНИЕ3
  • ГНЕВ11
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter