«Коляда был моим героем!» Екатеринбурженка — о жизни и смерти легендарного уральского режиссёра

Уход из жизни драматурга Николая Коляды стал трагедией для тысяч екатеринбуржцев. Среди них — бывший главред E1.RU, ныне креативный директор по стратегическим коммуникациям в компании «Шкулёв Холдинг» Оксана Маклакова. Она много лет следила за жизнью режиссера как зритель и как журналист, делала о нем сюжеты и ходила на его спектакли. Для E1.RU Оксана написала полную грусти и нежности колонку о Николае Коляде.

Пишу эти буквы в самолете и реву. Коляда был моим героем! Это когда и кумир, и друг, и учитель, и камертон времени, и в буквальном смысле герой — телевизионных сюжетов, интервью, новостной ленты. Он был в моей жизни примерно всегда. И даже если вы не видитесь, ты просто знаешь, что он есть, и от этого спокойно. Можно жить. А как жить без него? Как жить без этого знания, что он ходит где-нибудь по Шарташскому рынку в своей тюбетейке, или машет руками и орет страшным матом на репетиции, или ругается с кем-то в интернетах, или кормит полгорода перед новым спектаклем, и всё-всё время дарит эту свою невозможную нежность? Николай Владимирович, как же так?? Все слова кажутся банальными, каждая встреча — драгоценной.

Какой-то 2001-й. Екатеринбург. Я студентка журфака. И рядом с универом есть подвальчик на Ленина, там, где краеведческий музей. Неприметный крохотный подвальчик. А в нем — центр мира, центр Вселенной. Кажется, там я впервые увидела «Нежность». Спектакль-манифест. Про самое важное, про такое дефицитное, про то, что больше чем любовь. Сейчас я понимаю, что про это в целом каждый его спектакль. От «Землемера» до «Гамлета».

Там, на Ленина, я впервые попробовала борщ перед спектаклем, Коляда сам разливал его всем из огромной-огромной кастрюли. С шутками-прибаутками. Примерно в минуту я стала его фанаткой (это когда не просто подписываешь книжки, но потом их еще и читаешь, а проезжая через Логиново, всегда машешь заросшей бурьяном его театральной даче). И останусь фанаткой навсегда.

Не помню, в каком году, но из подвальчика на Ленина Коляду и весь его народ попросили на выход. Был страшный скандал, настоящие войны, забастовки, голодовки, оккупация, решетки, полиция. Коляда был главным ньюсмейкером несколько недель (впрочем, это его обычное состояние). Я была журналистом-ребенком и всё думала, как же так, в городе живет и работает мировая легенда, а у нас для него нет какого-то несчастного вшивого подвальчика? Народ, мэры, губернаторы, вы чего, да все подвальчики, чердаки, подъезды и залы этой губернии, если он захочет, должны быть его!

А потом был особняк на Тургенева. Деревянный, двухэтажный. Скрипучий пол, ставни. Самовар, этот вечный колядовский пэчворк по стенам. На первом этаже — зрительный зал, даже, кажется, два. На втором — гримерки. Мальчики налево, девочки направо. К тому моменту я уже «в теме», страдаю по Ягодину (так было принято у всех екатеринбургских девчонок моего поколения), восхищаюсь Зиминой, отличаю Федорова от Колесова и обоих нежно люблю. Не знаю, как так получилось, но любовь к самому Коляде как вирус переносится и распространяется на всех его людей. Это какой-то вид сектантства. Или вид семьи. Когда целая труппа — просто родные люди. Даже когда уходят, как Ермолова или Белова, всё равно остаются для тебя и колядовскими, и родными. Не бывает ведь бывших родственников.

На Тургенева было уютнее всего. Летом — фестиваль в саду, зимой — чай из самовара. Это был период, когда мой жизненный календарь верстал Коляда. Наверное, такой период был у многих, как минимум моих ровесников. Его день рождения — это наш общий день рождения. Его фестиваль — наш общий фестиваль. Он на гастроли — мы пригорюнились и ждем. А потом он возвращается — и снова праздник, и анекдоты, как опаздывали на самолет, но Томочка в последний момент включила «Трансерфинг реальности» и такси по зеленке домчало вовремя. Или вот моя самая любимая из внутренних баек:

— Николай Владимирович, как же вам удается быть со своим театром такой семьей?

— А я, Маклакова, просто внимательный к актерам. Спрашиваю их всегда про детей: «Как твой, головку уже держит?» А мне в ответ: «Держит-держит, последние лет 18, в армию вот повестка пришла».

Я была несколько раз на репетициях. Давно. Когда колядовцы только переехали и начали обустраиваться в бывшей «Искре». Я тогда подумала: только очень-очень большая любовь к своему руководителю и какое-то очень тотальное доверие может позволить всё это терпеть. А сейчас думаю — это же тоже про Солнце (кто бы как ни относился к этому его титулу).

Мы же не злимся на Солнце, что оно светит прямо в глаза или бьет по голове солнечным ударом. Потому что это же глупо. Кто вообще злится на Солнце? Его можно только благодарить. За эту безграничную, сумасшедшую любовь ко всем нам, к каждому из нас. К нашим мамам и к нашим детям (держат ли они головку или идут в армию), к хорошему в нас и к плохому. Он любил нас всех целиком. И я не знаю, умеет ли еще кто-то так нас любить.

P.S. Совсем ничего нет в этой заметке про творческий гений Коляды. Но это же и так понятно?? Что эта его нежность стала универсальным языком для всего человечества. Где бы он ни был и с кем бы ни говорил. Из ушедших великих вместе со всем Екатеринбургом сегодня бы точно ревели Галина Волчек и Роман Виктюк, два его больших друга. И наверняка ревут много живых великих и обычных людей по всему миру.

В траурной онлайн-трансляции мы рассказываем, как Екатеринбург переживает уход драматурга. Последние дни жизни он провел в больнице. О главных вехах его биографии можете прочитать здесь. Когда Николаю Коляде исполнилось 60 лет, мы опубликовали фотографии из его архива — там много черно-белых кадров со знаменитостями. Николай Коляда был неравнодушным человеком. Его высказывания на любые темы гарантированно становились поводом для громкого обсуждения. Так, однажды он раскритиковал новые вагоны РЖД за тесноту — с ним согласились многие читатели.