«Мужику не только ноги важны». Как живет молодой уралец, которому оторвало половину тела на заводе

С Александром Лысковым мы познакомились два года назад. Тогда он только-только выкарабкался — выжил после страшной травмы и ампутации. Руководитель центра реабилитации Ирина Волкова видела сотни судеб людей, и все они принимали беды по-разному. История Александра задела врача.

За 36 лет работы Ирина Геннадьевна лишь раз сталкивалась с пациентом, у которого были ампутированы не только ноги, но даже тазобедренные суставы. Первым был инвалид Великой Отечественной войны, а вторым — 26-летний Александр Лысков, рабочий нижнетагильского завода, выживший после того, как его придавило балкой весом в 2,5 тонны. До несчастного случая он был сильным, здоровым, спортивным парнем ростом 178 сантиметров. После ампутаций его рост стал 83 сантиметра.

Спустя два года мы приехали в гости к Александру в Нижний Тагил, чтобы узнать, как сложилась его жизнь.

Александра привезли на реабилитацию в очень тяжелом состоянии. Заниматься реабилитацией было еще слишком рано, он был почти без сознания: открытые раны, вертикальное положение принимать не мог, давление падало, его кормили с ложки как ребенка — «за маму, за папу».

Позже, когда Саша смог говорить, он сказал, что детдомовский. А тогда его перевели в ожоговое отделение 40-й больницы, там провели сложные операции по пересадке кожи. Всё прижилось, и он начал восстанавливаться, заниматься и тренироваться, чтобы вернуться к обычной жизни, насколько это возможно.

«Много ли у вас знакомых, у которых всё всегда хорошо? — делилась тогда своими размышлениями о новом пациенте Ирина Волкова. — Причем искренне хорошо. Я захожу в одну из палат и еще от дверей спрашиваю парня, который лежит у окна: „Саша, как сегодня у тебя дела?“ В ответ: „Так всё, Ирина Геннадьевна, хорошо“. Красивая улыбка и некоторое недоумение: а что может быть не так? Посмотрите на него и подумайте: а рады ли мы жизни, не стонем ли по пустякам, не ноем ли не по делу и вообще есть ли у нас проблемы».

Саша встречает нас вместе с женой Светланой. Они живут с сыном в старенькой двухэтажке, построенной еще в послевоенные годы, совсем рядом с заводом. У них чисто, уютно, просторно: широкие дверные проемы — инвалидная коляска легко везде проходит.

Саша только что вернулся с работы, у него неполный рабочий день. Пенсию и все выплаты по потере трудоспособности он получает, в его случае это полная прежняя зарплата, потому что травма производственная. Но, как он признается, просто сидеть дома и не работать не смог бы. Александр — стажер в службе промышленной безопасности всё на том же заводе металлоконструкций, проводит инструктажи по технике безопасности. То, насколько они важны, он понял на своем тяжелом опыте, когда совокупность разных ошибок привела к ЧП.

«Бывает, приходят молодые совсем, лет по 18. Я из-за стола выкатываюсь на коляске, говорю: мол, видите, как важно соблюдать всем технику безопасности? И объясняю, провожу инструктаж», — говорит наш герой.

Александр получил травму в 2023 году. Он тогда работал стропальщиком, крепил грузы. Балка весом в 2,5 тонны сорвалась с крюка крана и придавила его. Рабочий помнит все подробности: как лежал, сначала не чувствуя сильной боли из-за шока, как его доставали, как ехали в скорой вместе с женой до больницы, говорили о каких-то пустяках, что вот, мол, разбился телефон. Он еще не знал, насколько всё будет тяжело. В больнице Саша впал в кому и провел в таком состоянии три недели.

«Завод тогда очень помог: и начальство, и профсоюз. У нас там руководитель — женщина, прекрасный, неравнодушный человек. Она и в больницу ездила, привозила передачи. А потом была с нами рядом, поддерживала», — вспоминает Александр.

На тот момент он с женой только купил квартиру в ипотеку. Чтобы не было просрочек, завод тут же погасил долг перед банком, а потом помогли купить новую квартиру, более просторную и на первом этаже, там, где сейчас живет семья. Еще установили современный пандус с пультом управления, чтобы Александр сам мог выбираться из дома. Каждое утро за ним заезжает служебная машина, его отвозят на работу, а потом довозят до дома.

А еще оплачивали операции — те, что нельзя сделать по ОМС:

«Я жил сначала с мочеприемниками. Всё было перебито, а это очень важный момент, важная часть полноценной жизни. Даже когда балка упала, в первый же момент об этом думал. Без ног можно приспособиться, если голова на месте. Но… для мужчины не только ноги важны, любой мужик меня поймет. Здесь в области мне ничем помочь не могли. Помню, сижу на приеме, а мне врач, кандидат наук, говорит, что ничего восстановить не может. А я не понимаю почему. Говорю: у вас же ученая степень, как не можете? А он: „Не могу“».

Видимо, повреждения гениталий после травмы были серьезными, не все были готовы взяться за сложную операцию. Полную восстановительную урологическую операцию по реконструкции провели в крупном медицинском коммерческом центре Подмосковья, там работают одни из лучших специалистов. Важную для нормальной жизни операцию также оплатил завод.

«Оперировал меня врач из Израиля. Видимо, он также сотрудничает с этим центром. Всё отлично восстановил. Выписали уже через пять дней. Меня везли из дома до Москвы на машине, специально оборудованной для лежачих больных, долго сидеть я не могу. Жена только вернулась домой — звоню: а меня уже выписали, и она снова поехала за мной», — рассказывает Саша.

Александру сейчас 28 лет. Жена Светлана все эти годы была его главным помощником: сопровождала на все комиссии и операции, помогала в важных бытовых вещах: принять ванну, спускала его на себе с шестого этажа на улицу.

Они познакомились шесть лет назад: Александр увидел страницу Светланы в соцсетях, написал, та ответила. Сначала переписывались, потом встретились, через год сыграли свадьбу. Сына от первого брака он принял как родного. Света много лет работала продавцом, Саша позвал ее на свой завод. А через три года случилась беда.

Светлана тоже была дома во время нашей встречи.

«Мы вместе прошли огонь и воду, — вспоминает она. — Первые недели было очень страшно, руки дрожали. Врачи говорили: если знаете какие-нибудь молитвы, молитесь. Я ходила к психологу. Психолог мне всё объяснял, про стадии принятия: отрицание, злость, все ступени описывал. И так ведь всё и переживала, все спектры чувств.

Очень страшно было за человека, как он будет жить в этом мире, потому что наше устройство и среда не рассчитаны на таких людей с ограниченными возможностями: улицы, на которых не проехать на коляске, снег зимой, высокие бордюры. Сначала была растерянность, не знаешь, что делать. А когда он пришел в сознание, у меня уже был план действий: реабилитация, комиссия ВТЭК, установление инвалидности.

Мама очень переживала тогда за Сашу, поддерживала. Никаких разговоров: мол, как ты сейчас будешь с инвалидом? Она такая же верная, как и я. И папа мой, и брат, вся родня. Мы семья, и никаких вариантов быть не может. Подруги и друзья тоже помогали. Вокруг нас такие люди, других нет».

Саша продолжает разговор:

— Самое главное — когда тебя любят и поддерживают. Столько друзей откликнулось, когда узнали, что со мной. Писали, спрашивали, чем помочь.

— А мама? (Саша попал в детский дом в десять лет, когда мать лишили родительских прав. — Прим. ред.)

— Маме самой надо помогать. Пусть в начале жизни она не так много для меня сделала, но мама есть мама. Помогаю морально и деньгами стараюсь помочь. Она одна воспитывает моего младшего брата. Ему всего восемь лет, и ей тяжело.

За эти два года Александр заново учился самым простым и важным вещам: забираться в душ, самостоятельно мыться, а потом и самому делать уборку дома, чтобы помочь жене.

«Полы пока тяжело мыть, квартира-то большая. Ленюсь, но делаю», — признается Саша.

Он не только вышел на работу, но и поступил заочно в строительный техникум, чтобы из стажера стать специалистом. Светлана тоже пошла учиться вместе с Александром. Вместе слушают лекции, сдают сессии. Сын Данил за это время окончил школу, поступил в медколледж на специальность «медбрат». Он мечтает стать хирургом, будет поступать в медицинский вуз.

«Сад вот купили, — делится еще одной простой радостью Александр. — Давно хотели, осуществили свою мечту. Будем работать не покладая рук. Мастерскую сделаем, бассейн, баню. Жду не дождусь лета, чтобы туда поехать, начать работать.

Еще в планах на водительские права сдать, за руль сесть. Я-то хоть сейчас готов, но проблема в том, что у нас в Тагиле ни одной автошколы, где учат людей с ограниченными возможностями, только в Екатеринбурге. Варианты: или ездить на занятия по вождению, а теорию проходить дистанционно, или на время курсов снимать квартиру в Екатеринбурге. Но мы это решим. Еще хочется высшее образование получить, чтобы дальше развиваться в профессии. Но ближайшая цель у меня — встать на протезы».

Сейчас благодаря развитию технологий установить протезы можно даже в таком тяжелом случае, когда нет тазобедренных суставов. Сами протезы в таком случае крепятся к специальной, очень сложной конструкции, похожей на корзину, хотя передвигаться можно будет всё равно с помощью костылей.

«Недавно примерял эти протезы, их сделали в Екатеринбурге, на протезном предприятии, там очень хорошие специалисты. Сразу встал. Сделал два шага вперед, два назад. Сейчас их до конца доделают, и всё нормально будет. Я не переживаю, я всему научусь», — говорит Саша.

Мы также рассказывали историю безногого таксиста из уральской деревни Конево. Он выращивает на своем огороде картошку и виноград, воспитывает внуков.