«В первую очередь надо не сесть». Монолог Евгения Ройзмана* в последний день работы фонда

В Екатеринбурге после многих лет работы закрывается благотворительный фонд Ройзмана, который много лет помогал больным детям и их семьям. На его ликвидации еще в апреле настоял региональный Минюст.

В день закрытия фонда публикуем монолог Евгения Ройзмана о том, как в Екатеринбурге удалось выстроить уникальную схему благотворительности и что теперь будет дальше.

Ну как ты подведешь итог фонду за почти десять лет? За эти десять лет прошли тысячи людей, здесь только сборов одних сколько было! По эффективности, я думаю, что это один из самых серьезных фондов в России и совершенно точно сильнейший региональный фонд в стране. Здесь работало всего семь человек. Я-то по сути не работал, я здесь просто один из основных волонтеров.

Мы создали много серьезных, настоящих прецедентов для всей страны. Просто показали, что нет не собираемых денег, когда речь идет о спасении детей, и что люди всегда готовы включаться, если у фонда есть какое-то имя. Мы первыми в стране показали, что, когда речь идет о спасении детей, можно на этом сосредоточиться и собирать сотни миллионов, потому что все равно большинство людей добрые и хорошие. Мы обратили внимание: когда шли такие сборы на сотни миллионов, средний чек был в пределах 500 рублей, то есть люди с пенсии отдавали, где-то последнее вносили.

Мы увидели очень много лакун (пробелов. — Прим. ред.), которые оставляет законодательство и государство, потому что государство, даже если работа отстроена, — это все равно гигантская структура, у системы нет глаз, ушей, сердца. И вот это можно заполнять, дополнять, помогать живой работой. Не потому, что кто-то плохой, а кто-то хороший — ну неспособно государство уследить за всеми этими вещами.

Ну и где-то надо просто государственные органы лишать права на незнание, потому что, когда ты не видишь, так у тебя вроде и сердце не болит — а когда тебя заставили увидеть, ты уже вынужден включаться и что-то делать. Кстати, допускаю, что это может быть основным таким триггером, раздражителем. Вполне возможно.

Все эти годы мы работали с нашим хосписом, и вообще благодаря фонду он открылся и это один из лучших хосписов в стране. Это всегда такое государственно-частное партнерство. Я рад, что у его истоков также стояли Лиза Глинка и Нюта Федермессер.

Мы за пример брали первый московский хоспис, и, когда открывали, мы увидели, какое огромное сообщество привлекается просто к добрым делам. Если показать, что можно сделать, для чего это надо, то люди откликаются всегда. В этом, конечно, такая русская специфика: когда надо помогать, то люди включаются. Ну даже вот пример, когда мы просто субботниками сделали третий этаж хосписа.

Все эти годы мы с хосписом были. Я сейчас позвонил им и просто сказал, что всё, заканчиваем, сегодня последний день работы. А в конце добавил: если что-то, ну звоните, всё равно что-нибудь придумаем и поможем.

Когда есть какая-то серьезная идея, когда требуется какая-то помощь, я умею к людям обращаться и они всегда поддерживают. Ну и еще раз говорю: здесь и своя екатеринбургская специфика присутствует. Здесь сообщество всегда откликается на какие-то серьезные дела, на серьезную помощь людям, особенно когда всё прозрачно и понятно. Когда все понимают, что это не пропадет и действительно послужит спасению ребенка, исправлению ситуации, восстановлению справедливости.

Так-то, конечно, я сейчас представляю, когда мы закроем, я уйду — и у меня такой вакуум, такой кусок жизни выпадет. Ну мы же никуда не деваемся, и город наш никуда не девается, и люди никуда не деваются.

После закрытия сотрудники фонда будут ожидать решения суда по апелляции, которое будет вынесено 5 августа. Прочитайте истории людей, которым помогал фонд. Также мы публиковали разбор о том, из-за чего закрыли фонд.

Все новости по теме мы собираем в специальном разделе.

* Признан в РФ физлицом — иностранным агентом.