«Два раза наш киоск сжигали». Хозяйка «Цветов от Аллы» — о том, как выжила в 90-е, а теперь потеряла всё

Недавно создательница и бывшая хозяйка цветочного павильона «Цветы от Аллы» впервые за долгое время выступила с публичным заявлением по поводу конфликта вокруг своего бывшего павильона, который мэрия приговорила к сносу. Алла Тяжельникова обратилась к главе СК Александру Бастрыкину с просьбой помочь сохранить торговую точку на проспекте Ленина.

Мы встретились с 78-летней Аллой Михайловной прямо в ее бывшем павильоне — с ним у нее связано полжизни. Мы поговорили о том, как она создавала и развивала первый в Екатеринбурге цветочный бизнес, и как лишилась дела всей своей жизни.

— Всё началось с того, что мы купили дачу, — начинает рассказывать Алла Михайловна. — Мне тогда было лет 28. Очень рано умер папа. Мама не могла отойти от горя, каждый день ездила на кладбище. Надо было как-то отвлечь ее другими заботами. Набрали денег в долг у родни и знакомых, сумма огромная для нас — две тысячи. До этого никогда никто на земле не работал.

Я по специальности инженер-строитель, закончила монтажный техникум в Свердловске. Работала во Дворце спорта смотрителем здания. Муж — преподаватель, был заместителем директора по физвоспитанию в швейном училище. В саду мы первые годы высаживали зеленый лук, потом огурцы, а через несколько лет цветами увлеклись. Начали выращивать гладиолусы, георгины, потом розы в теплицах. Затем тюльпаны — там была особая технология выгонки к 8 Марта, не каждый ее знал. Был конец 80-х — начало 90-х.

Чтобы расплатиться с долгами за дачу, начали продавать цветы на рынке, а в те времена продавать, стоять за прилавком было стыдно. Муж продавал в выходные и очень боялся, что его увидит кто-нибудь с работы. Стоишь вот так на рынке, видишь, что кто-то знакомый идет — и под прилавок прячешься.

— Первый в Екатеринбурге цветочный киоск вы открыли?

— Да. Это было в 1993 году. Цветочных магазинов в городе было тогда немного, три или четыре. Цветы продавали на рынке из своих садов лишь летом-осенью, зимой же дефицит был. На рынке лишь красные гвоздики, ну, может, белые попадут. Или чахлые розы — не сравнить с тем материалом, который мы получаем сейчас.

И вот зима, а у нас еще цветы оставались, мы их пленкой укрывали, топили. На улице торговать уже невозможно. И мы попали на прием к главе администрации Кировского района. У нас там работал хороший знакомый, он рассказал о нашей ситуации. Муж попросил выделить место, чтобы поставить киоск.

Глава сначала отмахнулся: возьмите ведро, на улицу встаньте и торгуйте — вот такое отношение было к цветам, непонимание. А это ведь такой колоссальный труд! Вырастить, сохранить, чтобы дома у людей подольше постояли цветы. В итоге нам разрешили установить киоск на проспекте Ленина рядом с остановкой «Главпочтамт».

— И вы продавали свои цветы с дачи?

— Да, выращивали тюльпаны к 8 Марта, ко Дню Советской армии — гвоздики. Потом вышли на московскую фирму «Грин Лайн» (компания существует и по сей день. — Прим. ред.), они поставляли цветы из Голландии. На полгода раньше нас открылись, тоже в 1993 году. Попала на поставку. Боже мой, что я увидела! Такой выбор — множество сортов гвоздики, кустовая хризантема, а розы…

И упаковка: у нас в то время цветы заворачивали в бумагу, в газеты. Колбасный целлофан был в дефиците. Достанешь его и рад, есть что людям предложить. А там была такая упаковка! Я тогда уговорила, чтобы мне продали упаковку без предзаказа. Я привезла ее в город, такая радостная была. Так всё и началось.

Потом, побывав в Москве, решила, что продавать в розницу цветы, то есть по цветочку — уже не то. Отправила своих дочерей учиться в Москву на флористов: составлять букеты, композиции. Потом отправляла девочек-продавцов, приглашала преподавателей из этой же школы к нам в Екатеринбург для обучения своих сотрудников.

Флористика в городе тоже начиналась с нас. Конечно, она еще была не такая, как сейчас, тогда всё только начиналось, но мы были первыми. Мы легендарные еще и поэтому. Я не хвастаюсь, но так и есть, и я горжусь.

— Расскажите, как вы переживали 90-е, как складывались отношения с властью?

— И Россель (бывший губернатор Свердловской области Эдуард Россель. — Прим. ред.) к нам хорошо относился, и Чернецкий (бывший мэр Екатеринбурга Аркадий Чернецкий. — Прим. ред.), и глава Кировского района Владимир Гмызин. Видели, что стараемся. Но личных, дружеских отношений, конечно, не было. Общались по работе.

Мы к городу всегда относились хорошо, откликались на просьбы. О Контееве (бывший вице-мэр Екатеринбурга Виктор Контеев, который провел 14 лет в колонии. — Прим. ред.) тоже могу сказать только хорошее. Он был жесткий, мог поругать, было порой такое — замечания по кафе («Алая роза» рядом с Главпочтамтом. — Прим. ред.). Но к цветам претензий не было, в пример нас ставил. И он справедливый был, за своих людей, горожан.

— А с криминалом как?

— Два раза наш киоск сжигали. Первый раз ночью. Тогда муж с зятем решили дежурить по ночам. А что просто так сидеть караулить? Стали продавать цветы. Приходят после первого же ночного дежурства домой в шоке: у нас торговля лучше, чем днем. Вот так в Екатеринбурге в 90-е годы появилась первая ночная торговля цветами.

Стали искать сотрудников на ночную торговлю, и уже через год снова подожгли кисок, что-то кинули внутрь. Слава богу, сотрудница успела выскочить. Еще пытались отравить нашу дочь. Подсыпали клофелин в кофе. Мы тогда только поставили еще один киоск на Пушкина, тут же рядом был барчик на улице, девчонки-продавцы кофе пили, поставят чашку, отойдут. Стало плохо, вызвали скорую, заключение врача: клофелин. Мы предполагаем, конкуренция. Потом пришли бандиты, потребовали дань за крышу. Вспоминать не хочется… Все бизнесмены через это прошли.

— Что это была за группировка? Сейчас ведь уже можно рассказать.

— «Уралмашевские». Потом мы заключили договор с «Совой». Кажется, это было первое охранное предприятие в Екатеринбурге, созданное бывшими афганцами тоже в 1993 году. Все тогда в чем-то были первыми: мы с цветами, они с охранным бизнесом. Пришли, предложили. Мы им: а как же быть с теми (ОПГ)? Они: «Мы сами разрулим».

И действительно разрулили. С ними было спокойно. Всё легально, по договору. Была тревожная кнопка, если драки какие-нибудь в кафе или агрессивные клиенты — пять минут и прилетали. Это сейчас можно заключить договор с Росгвардией на охрану, а тогда только ЧОП нас выручал.

— Расскажите, как появился павильон, вокруг которого сейчас идут судебные разбирательства и споры.

— Мы развивались, места не хватало. Поставили пристрой к нашему киоску — ракушку. Год администрация терпела, спасибо им, потом Геннадий Иванович Белянкин (главный архитектор города) потребовал: уберите этот сарай. Там и так пятачок был весь в киосках железных — «Спортлото», с кофе, с пирожками, а тут еще наш пристрой непрезентабельный. Убрали. Но нам разрешили развиваться. Мы поставили два павильона, соединили коридором. Второго этажа сначала не было, а ассортимент расширялся — появились цветочные горшки, вазоны, горшечные растения.

Мы пришли тогда к Аркадию Михайловичу (Чернецкому): надо развиваться, это востребовано. Он сказал, что нужно сделать что-то для города: постройте общественный туалет и делайте свою реконструкцию, капитальное строение, работайте. А в центре в этом месте ни одного туалета не было. Во время городских праздников была просто катастрофа, все искали кусты, заборы. И мы построили туалет (сейчас на этом месте кафе. — Прим. ред.).

В 1999 году закончилась реконструкция, построили второй этаж. Капитальное сооружение, со всеми коммуникациями, 260 квадратных метров. Всё было в цветах. Люди сюда как в рай приходили.

— Здание не признают капитальным сейчас. По документам.

— Моя вина, что я не пошла сразу же после реконструкции в регистрационную палату и не оформила здание в частную собственность, тогда вопрос был бы закрыт. Я тогда поехала в командировку в Москву за цветами. Приехала, отложила на потом — а это нужно было делать в первую очередь. Через год начала заниматься, но выяснилось, что акт приемки капитального сооружения утерян. Просила в городском архиве выдать дубликаты. Там ответили, что прошла реорганизация, документы передаются в другое место.

Прошло полгода, написала повторно, начали приходить отписки: у нас нет. Наконец пришел ответ, в книге записей действительно есть записи, что выдавалось разрешение на реконструкцию, что был акт приемки, но самого бланка нет!

— Кто подписывал акт приемки?

— Фамилий я, конечно, назвать не могу, я не знала этих людей. Это же не один человек. Там стояло очень много подписей: и пожарные, и СЭС, все инстанции.

— Как вы потеряли бизнес?

— Один за другим убирали киоски. Сначала у цирка, там не продлили договор аренды, хотя другие киоски остались. Потом второй киоск на Пушкина снесли. За год до сноса был случай: пришел молодой человек от администрации Ленинского района, попросил бесплатно 150 тюльпанов на 8 Марта, я предложила купить по себестоимости, ну или хотя бы 50 штук взять бесплатно. Ушел, брать не стал. И через год нас сносят.

— Думаете, это было связано?

— Я считаю, это отместка за то, что не дали те тюльпаны… За киоск у остановки «Главпочтамт», тот самый, первый в городе, мы долго судились. Претензия была в том, что он закрывает обзор с дороги — ГАИ дала такое заключение. Сделали экспертизу, вывод: никакого обзора он не закрывает. Суд мы тогда выиграли. Киоск еще несколько лет простоял, но всё равно снесли. Претензии, что мы товар разгружаем, что машины останавливаются за цветами, а остановка запрещена.

Также снесли кафе «Алая роза», мы его когда-то открывали по просьбе администрации Кировского района, хотя сначала были против, общепитом никогда не занимались. И так обидно получилось, мы столько денег вложили в ремонт и реконструкцию кафе — перед саммитом ШОС нас попросили это сделать для гостей (первоначально кафе было в виде паруса, красиво, но уже устарело). Мы вложили миллионы. А через два года после ШОС потребовали: убирайте.

— И остался один павильон?

— Да, начали бороться за него, я пыталась найти документ, акт приемки, в городском архиве. Я и в прокуратуру, и в суды, и в Следственный комитет обращалась. Я думаю, все эти люди знают, что я права, эти документы были. Без них в центре города столько лет не простоял бы павильон. В Архстройнадзоре тогда было очень строго, я бы собачью будку без разрешения не поставила.

Потом у меня уже не было здоровья и сил продолжать бороться и работать. Мы тогда сократили все расходы на водителей, на продавцов — я сама ездила на поставки, сама стояла за прилавком. В итоге передала павильон другому бизнесмену — Анатолию Лушникову. Я его знала по бизнесу давно как порядочного человека.

— Передали или продали?

— Передала при определенных условиях, с долгами после всех судов. Мы судились за кафе, ждали кассацию. И вот пока ждали судов, задержались от исполнения постановления о сносе на три месяца. Суды мы проиграли, и город нам выставил счет за аренду земли — на миллион восемьсот, это стоимость за год.

— Получается, что начали бизнес, чтобы отдать долг, и потеряли тоже в том числе после долгов.

— Сил уже не было. Но, когда отошла от дел, было такое опустошение. Просыпаешься с утра — тебе никуда идти не надо, очень неуютно.

— Вы выступили с публичным заявлением в защиту павильона, который уже вам не принадлежит. Почему? Вот в телеграм-канале, близком к мэрии, пишут: «Алла Михайловна, вас в заложники взяли?»

— Нет (смеется). Да, павильон не мой, и сейчас там не только цветы. Сейчас одни цветы бизнес не окупят. Деньги с этого бизнеса идут на хорошее дело, на содержание детского центра «Дети улицы» для ребят с окраины города, на оплату аренды, коммуналки. Там и сироты, и малоимущие, и трудные ребята занимаются, всё бесплатно.

Больно смотреть, как разрушается дело моей жизни. И я хочу, чтобы этот павильон не исчез с лица земли, а приносил пользу, чтобы нашелся документ. Хочу обратиться к нашему губернатору, которого недавно избрали. Вам нужно только дать распоряжение, чтобы в архиве нашли наши документы: разрешение на реконструкцию и акт приемки здания.

— Вы стояли у истоков уличной торговли в Екатеринбурге. Как в нынешней реформе относитесь — к тому, что массово ликвидируют киоски?

— Могу сказать только про цветочников. Кому плохо, что в городе много цветов? Не нравится внешний вид киосков — выставите требования, приведите к единому виду, чтобы вписывалось в архитектуру города, чтобы было красиво. Зачем гробить этот бизнес? Какой сейчас замечательный ассортимент цветов!

Люди не столько свои семьи кормят, но и дают рабочие места, налоги платят. Пусть будут и киоски, и торговые точки в магазинах. Чем больше, тем сильнее конкуренция, выше качество. Мы по телевидению постоянно слышим от нашего уважаемого президента: пожалуйста, уделяйте внимание малому бизнесу, Мишустин на своих совещаниях об этом говорит. Почему у нас в городе обходят это…

Известно, что после видеообращения Аллы Тяжельниковой к Александру Бастрыкину было возбуждено уголовное дело по статье 293 УК РФ (халатность), но буквально через день-два оно было прекращено. В рамках надзорных функций прокуратура Ленинского района срочно затребовала это дело, изучила и вынесла решение, что оно возбуждено неправомерно. Нынешний владелец павильона ожидает очередного суда — кассации.

Мы писали о том, как новые владельцы пытаются спасти павильон. О демонтаже самого первого киоска можно почитать в этом материале.

Все новости вокруг цветочного бизнеса, существующего четверть века, мы собираем в этом сюжете.