Родился и сразу умер. На Урале мать спасает восьмимесячного сына, который полжизни провел в реанимации, но выжил

Маленький Павел из Талицы полжизни провел в больницах. Малышу всего восемь месяцев, а он уже пять раз побывал в реанимации. Сразу после рождения сердце мальчика остановилось, его завели лишь спустя восемь минут.

Несмотря на сложный диагноз, его мама Кристина Поротникова не опускает руки и цепляется за любую возможность научить ребенка новым навыкам. Сыну как воздух нужна реабилитация, чтобы дальше жить. Рассказываем непростую историю талицкого малыша.

Всего у Кристины Поротниковой трое детей. Последняя беременность протекала спокойно и без осложнений. Подошел срок, но роды никак не начинались, тогда будущую мать положили в больницу в плановом порядке.

16 июня 2025 года уралочка приехала на госпитализацию. Врачи решили, что пора вызывать роды, дали Кристине таблетку и отправили в палату, а утром следующего дня у нее отошли воды. В родовой девушке поставили окситоцин — гормон для усиления схваток.

Время шло, акушерки заходили на осмотр, но роды не начинались. Ночью у Кристины поднялась температура, ей было очень плохо. Утром 18 июня запаниковали и сами медики.

«Кажется, у меня была одна сплошная судорога, — вспоминает Кристина Поротникова. — Под утро снова пришли на осмотр. Никогда не забуду, как врач на меня посмотрел и говорит: „Десять сантиметров уже раскрытие, тужься“. Схватки были болезненные очень. И вдруг у ребенка стало падать сердцебиение».

Когда мальчик появился на свет, у него сразу остановилось сердце. Малыша отдали реаниматологам. В это время у Кристины открылось кровотечение.

«Сын родился и сразу умер. Восемь минут ему вручную делали массаж сердца. Мне казалось, что время шло безгранично долго, — не без слез рассказала Кристина E1.RU. — Врачи хотели уходить, но я закричала: „Если вы сейчас уйдете, я выйду в окно“. Я безмерно благодарна реаниматологу Елене Рудольфовне».

У Кристины забрали сына и вызвали реанимобиль — дальше она помнит лишь, как в полуобмороке подписывала кучу бумаг. Маленького Павла увезли в областную детскую больницу Екатеринбурга.

«Состояние его было очень тяжелое, его даже на вертолете не стали забирать, слишком было рискованно. Повезли на машине», — вспоминает Кристина.

Молодая мама в родах и сама потеряла много крови, несмотря на свое состояние, на следующий день Кристина отказалась от госпитализации и помчалась к сыну в Екатеринбург.

Из ОДКБ маму с малышом выписали только в конце августа 2025 года — два с половиной месяца они прожили в больнице. В реанимации Павла кормили через зонд, потом ребенка перевели в палату интенсивной терапии.

Дома Кристина с трехмесячным сыном провела лишь неделю — она понимала, что ребенку нужна реабилитация, и чем раньше ее начать, тем будет лучше. Мама водила Павлика к остеопату, съездила с ним к неврологу в Екатеринбург, а потом и в Тюмень, где малышу назначили немало препаратов для развития головного мозга.

Паша прошел два курса массажей и вот-вот должен был начать заниматься в бассейне, как вдруг снова оказался в реанимации. На этот раз — с пневмоцистной пневмонией. 21 октября ребенок просто стал задыхаться.

Кристина вызвала скорую, врачи установили мальчику дренаж, но…

«Установили так, что у меня ребенок перестал дышать. Он три часа не дышал», — продолжила Кристина Поротникова.

«Спасибо реаниматологу, которая билась за моего ребенка, — другая женщина развернулась бы и уехала, сказала бы, что он нетранспортабелен. Оказалось, что дренаж установили некорректно, он передавил ему легкое», — добавила Кристина.

Маленького Пашу снова увезли в ОДКБ, где девять дней он пробыл в реанимации. Следом за ним в Екатеринбург приехала и Кристина. Семья даже сняла квартиру поблизости с больницей.

Когда мальчику стало лучше, Кристине разрешили быть рядом и положили их в педиатрическое отделение.

«Взяли несколько анализов, установили, что пневмония возникла без вируса возбудителя, то есть откуда она взялась, неизвестно», — уточнила мама мальчика.

Ребенку назначили длительный курс антибиотиков. В один момент ему снова стало плохо — поднялась температура, начали отекать глаза, он перестал мочиться. У малыша только хотели взять анализ крови, как вдруг у него упал уровень кислорода в крови. Так Паша в четвертый раз оказался в реанимации, где лежал под искусственной вентиляцией легких.

Через несколько дней его состояние стабилизировалось, малыша вернули в обычную палату. Ребенку снова установили зонд.

«Я попросила зонд поправить, мне показалось, что он был слишком длинный, но врач мне ответила: „Нет, всё хорошо, кушайте“», — рассказала Кристина. Начала кормить ребенка, а сын начал захлебываться. Срочно вызвали реаниматолога, она стала задавать вопросы по поводу зонда, когда он был установлен и кем. Снова сына забрали в реанимацию.

Только в конце декабря 2025 года Кристину с сыном наконец-то выписали из больницы, Новый год мама с Пашей встретили дома.

Когда Паша выздоровел, родители через городской паблик обратились за помощью к людям в Талице — они помогли им собрать средства на дорогую реабилитацию мальчика в Санкт-Петербурге.

Один из местных жителей даже перевел на счет семьи 30 тысяч рублей. Сначала Кристина подумала, что это ошибка. Она нашла этого человека и спросила его, точно ли он не указал в сумме лишний нолик, но никакой ошибки не было.

«Я безумно благодарна жителям своего родного города, необходимую сумму собрали буквально за сутки, — призналась Кристина. — После остановки сердца я спрашивала в реанимации, какие у сына прогнозы. Мне сказали: „Мы не синоптики, прогнозов не даем“, поэтому я больше таких вопросов не задаю. При этом что мне только не говорили. И что мой ребенок не задышит, что уедет с трахеостомой, не будет сам есть и, возможно, никогда не заплачет. Учитывая такой сложный путь, он справляется. И весь этот путь я была рядом с сыном, молилась за него каждую секунду».

Сейчас диагноз маленького Павла напоминает лишь набор букв — «ППЦНС. Спастический тетрапарез. ЗПМР. БЛД». Если говорить проще, у малыша проблема с мышцами, они так напряжены, что ребенок не может контролировать свое тело.

Реабилитация дала плоды, и сейчас Паша переворачивается на бок, хоть и с трудом. Малышу не нужен зонд, он, как и обычные дети, ест из бутылочки.

«Павлик не может руку к лицу подтянуть, не улыбается, потому что мышцы лица тоже зажаты. Сейчас, конечно, я вижу большие изменения. Кушаем мы столбиком или полусидя, потому что мы на зондах были очень долго. Глотательный рефлекс был нарушен», — объяснила Кристина.

Почему ее сын после родов так долго находился в состоянии клинической смерти, Кристина не знает, врачи не смогли объяснить ей причин. Восемь минут кислород не поступал в мозг, что, конечно, отразилось на состоянии ребенка.

Например, Павел почти не идет на контакт с окружающими, но всегда реагирует на своего папу — дольше фокусирует на нем взгляд и отзывается на его голос.

«Может быть, я виновата. Может, со стороны врачей что-то было. Может, все вместе. Рожала я полностью здорового ребенка», — уверена Кристина.

Сейчас семья копит средства на следующую реабилитацию в Санкт-Петербурге. Есть и другой вариант — в частной клинике уральцам предложили выкупить аппарат для трансгенальной нейростимуляции. Это устройство с помощью микротоков помогает вырабатывать новые нейросвязи в головном мозге. Занимаясь по 20 минут в день, ребенок может достичь значительных успехов в развитии. Аппарат стоит 200 тысяч рублей.

Кристина решила, что если сможет приобрести устройство, то будет приглашать к себе и другие семьи с особенными детьми.

«В Талице как минимум четверо детей с гипоксией, но мой самый сложный, он долго был в состоянии клинической смерти, — объяснила Кристина. — Я общаюсь с другими мамами. Если получится купить аппарат, будем заниматься со всеми детьми с поражениями головного мозга».

Уралочка обратилась за помощью и в благотворительные фонды, но пока не получила ответа от кого-либо из них — везде большие очереди из нуждающихся.

«До года хочется использовать все возможности, чтобы был результат. Сейчас мы дома, но ни на минуту не опускаем руки. Я не имею права просто сидеть и ребенка лишать возможности жить нормально», — уверена Кристина.

На жизни особенных детей сказались даже санкции. Например, дети с нарушениями слуха остались без импортных имплантов после начала СВО, а российских аналогов еще не изобрели.

Мы рассказывали историю уральской девочки, мышцы которой угасают с каждым днем. Лекарство от редкого генетического заболевания стоит миллионы, но власти не могут обеспечить семью препаратом из-за пробелов в законе.