Подростка изувечили на уральской трассе, виновные ушли от наказания. Вот что он сделал полвека спустя

— Полвека прошло, какая справедливость?! Купили тогда судью, и всё. Хорошо, что хоть что-то сейчас решилось.

Павлу Васильевичу 69 лет. В 17 лет он потерял ногу в ДТП и уже 52 года ходит на протезе. По решению суда виновник должен был пожизненно выплачивать ему компенсацию. Но исполнял обязательства недолго. С 1982 года Павел Васильевич не получал никаких денег за увечье. Смирился, строил свою жизнь, работал, содержал семью, несмотря на инвалидность. А в прошлом году решил всё-таки попробовать найти справедливость, обратился в суд. Рассказываем, как получилось добиться, казалось бы, невозможного.

1974 год, сентябрь. Павел тогда только окончил школу, работал в совхозе, ждал повестки в армию.

Павел Васильевич очень хорошо помнит, как с ним случилась беда.

В тот вечер он возвращался домой от друзей из соседнего поселка в свою деревню Часовую, она находится в Каменском районе. Шел по обочине дороги. Было около 21:30, уже стемнело.

Перед деревней немного не дошел до моста, остановился. Показался свет фар.

— Встал, прислонился к придорожному столбику. Думал подождать, пусть машины пройдут, — вспоминает Павел Васильевич.

Колонна машин возвращалась с уборочной из Курганской области в Свердловск. Одна из машин, полуторка «Уралец», была неисправна, ее тащила другая машина на буксире. Когда обе машины проезжали мимо того участка, где стоял Павел, прижавшись к столбу, машину, что шла на буксире, повело вправо. Водитель не справился с управлением. Полуторку понесло, она снесла четыре придорожных столбика. Павел стоял, прижавшись к пятому столбу. Отскочить он не успел. Машина врезалась в него. От удара он упал с насыпи, высота там была метров десять.

— Машины остановились. Я снизу кричу: «Везите в больницу», — рассказывает Павел Васильевич.

Павла отвезли в ближайшую больницу в селе Покровском. Уже в приемном покое он потерял сознание.

— Врачей в больнице тогда не было, — продолжает Павел Васильевич. — Все были в кино, их срочно вызывали из Дома культуры. Пока добрались, пока осмотрели. Потом пытались собрать мне колено, шесть часов делали операцию. Утром я уже пришел в сознание, пришел врач-хирург, говорит: «Гарантий не даю, что нога сохранится, но, если мышца между костей не попала, то ампутации можно избежать, хотя сгибаться не будет, коленного сустава нет». А на следующий день я потерял сознание.

Павел пришел в себя через неделю. Врачи объяснили, что у него началась газовая гангрена.

— Когда пришел в себя, врачи сказали: «Паша, придется ногу отнимать». «Ладно, — говорю, — надо — значит, надо», — принял Павел всё спокойно, отчаяния, мыслей, мол, всё, жизнь кончилась, не было.

Хотя жизненная ситуация у него была нелегкая. Он вырос без родителей, мама погибла, когда ему было всего три года, она работала бухгалтером в местном театре, везла отчет в Свердловск, их служебная машина попала в смертельную аварию.

Свое 18-летие Павел встретил в больнице, где ему ампутировали ногу по колено. Под окно больничной палаты пришли бывшие одноклассники поздравить, поддержать.

Уголовное дело о ДТП расследовали. В 1975 году прошел первый суд.

— Каменский районный суд был тогда вот в этом здании, — Павел Васильевич показывает на двухэтажный дом старой постройки, расположенный напротив Соборной площади, — где мы встречались с нашим героем. — Суд приговорил того парня, кто сидел за рулем, к году условно. Но потом был еще суд. Второе заседание. Вину с этого парня сняли, прямо на суде вернули права. Вину на себя взяла автобаза (автопредприятие). Выступал на суде механик, он сказал: не надо было брать на буксир машину, нужно было изначально ее транспортировать с помощью другой, а не на буксире. Автобаза тогда заявила, что будет выплачивать компенсацию.

Павел Васильевич первые годы получал пенсию по инвалидности и выплаты от автопредприятия. Сколько точно, он не помнит. Потом пенсию выплачивать прекратили.

Тогда был принят какой-то новый закон: если человек работает и его зарплата больше 120 рублей, пенсия не положена. Павел начал работать, как только восстановился после выписки и освоил протезы. Сначала отучился на бухгалтерских курсах, пошел работать в отдел на обувную фабрику, потом освоил специальность слесаря. Жить на пенсию, не работая, он не мог. В 20 лет он женился, родились дети, нужно было содержать семью.

А в 1982 году автопредприятие отказалось от выплат. Павел Васильевич снова вспоминает:

— Прислали бумаги на мой домашний адрес, просили прислать справки о моей зарплате, в каком состоянии пенсия, потерял ли я трудоспособность. Хотя при чем здесь моя зарплата, ногу я потерял по их вине. Я пошел тогда к судье, который выносил решение. Что, говорю, делать, где собирать эти бумаги? А судья говорит: смысла нет собирать. Мол, мы же договаривались на суде, ты получаешь профессию, начинаешь работать, и они больше тебе ничего не должны, перестают платить… Ну что с меня взять тогда? У нас с бабушкой даже документов медицинских не сохранилось, я тогда только школу окончил, у бабушки три класса образования. Подсказать было некому.

А через некоторое время Павла вызвали в Свердловский областной суд. Как свидетеля. По его словам, судили того самого судью, который выносил решение по ДТП с Павлом. Его обвиняли во взятках. Так как получить документы по этому делу не удалось, их уже не было в архивах суда, фамилию судьи мы не называем.

— Как сейчас помню того судью за решеткой, — рассказывает Павел Васильевич. — Мне тогда сообщили, что по вашему делу была судье дана взятка, видимо, от автобазы. Возможно, это был не единственный эпизод.

Видимо, поэтому не привлекли к ответственности никого конкретного: ни водителя, ни того, кто должен был проконтролировать безопасную перевозку неисправной машины. Лишь назначили выплаты, а через какое-то время перестали их платить.

Павел Васильевич тогда всё принял как есть, жил, бывало, трудился на двух работах. Сам отстроил на своем участке баню, теплицы, провели отопление, газ. К нам на встречу он с супругой приехал на машине, сам был за рулем.

— У него очень сильный характер, — говорит его жена Вера. Они вместе учились в школе, она была среди ребят, кто пришел в больницу после той аварии поддержать одноклассника. Они живут в счастливом браке уже почти 50 лет. — Никогда он себя ущербным не считал. И никто не считал. Детей воспитали, четверо внуков замечательных. Напишите еще обязательно, чтобы ребята, кто попал в такую ситуацию, не падали духом, можно и нужно жить полноценно.

Несколько лет назад Павел Васильевич всё-таки решил попробовать добиться справедливости, найти то предприятие и через суд взыскать компенсацию. Но знакомый адвокат сказал, что это невозможно.

Но год назад дочь Павла Васильевича, прекрасно зная историю отца, предложила еще раз попробовать. Обратились к юристу, составили иск в суд.

И невозможное оказалось возможным. Удалось найти правопреемника того самого автопредприятия, чья колонна шла с уборочной в далеком 1974 году. И суд встал на сторону Павла Васильевича. Ему восстановили право на выплаты, автотранспортную компанию обязали ежемесячно выплачивать пострадавшему алименты (так юридически правильно называется эта выплата) — 24 тысячи 925 рублей. И взыскать задолженность за последние три года — столько составляет срок исковой давности, взыскать за весь период было невозможно. Получилось почти 600 тысяч рублей.

— Немного? Но если у меня пенсия 25 тысяч (за 39 лет трудового стажа), то судите сами, для меня это значительная сумма, — признаётся Павел Васильевич. — Полвека прошло, с одной стороны, о какой справедливости можно говорить, когда судья был куплен. Но хорошо, что хоть сейчас всё разрешилось благодаря неравнодушному юристу, которому было интересно разобраться в моем деле.

Уральский юрист Юлия Майорова, которая представляла интересы Павла Васильевича, рассказала юридические детали этого гражданского иска, когда все события случились более полувека назад.

— Итак, ДТП 1974 года. Представьте, у моего доверителя не осталось вообще никаких документов, — рассказывает Юлия. — Была одна-единственная справка, из которой следовало, что эта транспортная компания просит у моего доверителя документы, подтверждающие наличие необходимости продолжать ему ежемесячно начислять выплаты в связи с полученным увечьем. И всё… Ни решения суда, ничего. Я сделала запрос в тот районный суд, который должен был рассматривать то уголовное дело, по месту совершения преступления.

А вот выяснить точно, по какому именно делу судья, выносивший решение по ДТП, был привлечен за взятку, не удалось. Сделали еще раз запрос в суд. И нашли еще решение 75-го года, где действительно с автопредприятия взыскан ущерб ежемесячными платежами.

Юлия рассказала как спустя годы удалось найти ответчика.

— Мы нашли решение арбитражного суда, где эта транспортная компания претендует на различные имущественные активы, разные объекты недвижимости. И доказывает в рамках арбитражного суда, что эти активы принадлежат ныне действующей транспортной компании. И в судебном акте арбитражного суда была приведена полная структура реорганизации компании, начиная с 1950-х годов до нынешнего времени. Мы представили данное решение арбитража в подтверждении того, что наш ответчик — это и есть та самая автоколонна № 3, в интересах которой двигался тот самый водитель, виновник ДТП, работник этой компании.

Юлия также пояснила, почему нельзя было взыскать компенсацию морального вреда, как это распространено сейчас.

— Тогда действовал Гражданский кодекс РСФСР, тем законодательством не предусмотрено право на компенсацию морального вреда. А нынешним законодательством Пленумом Верховного суда от 2022 года разъясняется, если в данном периоде времени действующим законодательством компенсация не была предусмотрена, то взыскивать ее запрещено.

Поэтому мы предъявили требования взыскивать ежемесячные платежи по возмещению ущерба. В итоге суд решил взыскать в пользу доверителя задолженность за последние три года компенсации 594 тысячи 643 рубля. И ежемесячную плату пожизненно, бессрочно, с последующей индексацией в соответствии с законодательством.

Мы также рассказывали еще одну историю из Каменска-Уральского, как вдова сгоревшего заживо дальнобойщика наказала виновных спустя пять лет после смерти мужа.