Почему родители убивают и как бороться с зацеперами: интервью с новой защитницей детей в Свердловской области

В Свердловской области назначили нового уполномоченного по правам ребенка. Детским омбудсменом стала Татьяна Титова. Она перешла с должности доцента кафедры международного права Уральского государственного юридического университета имени Яковлева. В своем первом интервью для E1.RU защитница детей ответила на вопросы о важных проблемах в регионе.

— В Свердловской области пугающе часто в последние годы появляются новости о том, как родители убивают своих детей. Один из последних примеров — 20-летняя мама в Елани задушила собственную новорожденную дочь. Есть ли способы предупредить такие трагедии?

— Эта проблема многоаспектная. Обычно сразу же говорят о праве. Да, оно прекрасно как регулятор, но не каждую ситуацию можно определить в правовом поле. В случаях, где причинен вред здоровью или человек лишается жизни, механизмы нам понятны и известны. Но наверняка что-то предшествовало трагедии.

Необходимо обратить внимание на то, какие семьи находятся в зоне риска. Почему мама так себя повела? Нельзя сказать, что есть одно решение для всех. В каждой ситуации есть свои проблемы и причины. Это могут быть и индивидуальные качества человека, и социокультурная обстановка.

Чтобы не доходило до таких страшных последствий, необходимо работать с семьями, выявлять родителей, которые не справляются, находятся в социально опасном положении. Такая работа в области ведется, и мне предстоит в нее включиться.

— Что делать, если ты видишь, что ребенок в опасности?

— Мы очень часто видели такие ситуации, когда мама дает подзатыльник или шлепает по попе, причем прилюдно, на улице. И чаще всего люди просто проходят мимо этого.

Это не меры воспитания, это насилие в отношении ребенка, и никто этой маме не делает замечания лишь потому, что окружающие считают, будто это не их дело. И вот эта позиция «лучше я пройду мимо» порой приводит к трагедиям.

Здесь моральный выбор каждого, как действовать, если слышишь, как соседи кричат на ребенка или шлепают его на площадке. Право ведь не регламентирует, что именно нужно делать в этих ситуациях.

Я считаю, что в первую очередь нужно подойти к родителям, которые кричат на ребенка, спросить, почему они так себя ведут, может быть, им нужна помощь. Шлепок шлепку рознь. Если шлепок имеет признак побоев (причинение физической боли), это не просто родительский нагоняй, а административное правонарушение, а при наличии специальных признаков — уголовно наказуемое деяние. Прохожим необходимо действовать по ситуации, чтобы не спровоцировать усиление конфликта.

Если ситуация патовая — условно, вы слышите, что ребенок кричит о помощи, — вариантов нет, не надо стучаться в квартиру, пытаться кого-то припугнуть опекой, надо уже вызывать службы спасения.

Если же крики и жестокость становятся системным поведением в семье, то, конечно, нужно обратиться в правоохранительные органы и просигнализировать об этом.

— К самим сотрудникам опеки также за последние годы накопилось немало вопросов. Самый страшный из примеров — смерть пятилетнего Далера Бобиева. Ребенок несколько лет жил в семье опекунов, его били и истязали, но никто этого не замечал. Еще страшнее то, что, когда ребенок полгода как был мертв, сотрудница опеки в документе указала, что с мальчиком всё в порядке. При этом она даже не приходила домой к Наумовым. Это системная проблема в работе органов или единичные случаи халатности?

— Работа органов опеки и попечительства достаточно тяжелая и очень объемная, мы все, наверное, должны это признать. Действительно, бывают случаи, когда формализован подход, нет личного участия и некоторые сотрудники не вникают в проблемы семей. Но всё же абсолютное большинство представителей этой специальности работает много и достойно, старается помочь, делает всё, что в их силах.

Ведь часто причиной становится не смерть родителей, а ограничение или лишение родительских прав. В этой области также предстоит много работы.

— Одна из самых обсуждаемых тем — подростковая агрессия. Проявляется она в разной степени, от буллинга и драк до ужасных историй о том, что школьники становятся убийцами. Как бороться с этим явлением?

— В подростковый период у человека формируется лобная доля мозга, которая отвечает за принятие решений, планирование, самоконтроль, управление эмоциями. Это происходит до 14 лет. Потому-то с этого возраста и наступает уголовная ответственность.

В подростковом возрасте дети хотят заявить о себе. Происходит много внутренних конфликтов, и агрессия некоторыми воспринимается как проявление «взрослости». И здесь, конечно, нужна профилактика и правовое просвещение.

Также можно, например, уводить детей в интересный мир — театра или спорта, где подросток может узнать себя и развить себя, снять внутренние зажимы, заявить о себе. А также обрести публичность, к которой многие стремятся в эпоху соцсетей.

— Недавно подростковая жестокость в плохом смысле прославила Екатеринбург. Школьники из пневматического пистолета обстреляли водителя трамвая. После этого выяснилось, что на Вторчермете и в других районах дети массово занимаются зацеперством. Как обезопасить самих подростков от этого опасного увлечения и заодно других пассажиров от таких выходок?

— Относительно зацеперов — проблема существует еще с прошлого века, вопрос ведь не новый. Почему они сейчас активизировались? Может быть, что-то в интернете завирусилось, ведь мы, взрослые, немножко в другом информационном пространстве находимся, можем быть не в курсе.

Но если взять само это устройство, «колбасу» так называемую, оно есть только на старых трамваях. На новых вагонах этой проблемы не будет. Может быть, в те районы, где проблема особенно актуальна, стоит перенаправить новые трамваи, чтобы они ходили по другим маршрутам. То есть взять и подойти к проблеме нетипично.

— Поддерживаете ли вы запрет телефонов на территории школ? Родители нам жаловались, что в случае ЧП не смогут связаться с детьми, и это тревожно. Недавно во время угрозы атаки БПЛА в одной из школ проходила учебная тревога, родители обзванивали детей и не могли понять, что происходит.

— Это изменение в федеральном законе об образовании вступило в силу с 1 сентября 2024 года, и решение было принято не на пустом месте. Исследования подтверждают, что ребенок, который отвлекается на мобильный, после этого тратит от 10 до 20 минут, чтобы вернуться в реальность. Школьник не может сконцентрироваться на том, что происходит на уроке. По моему опыту общения с родителями многие были рады, потому что без мобильного ребенок сосредоточен на учебе, не отвлекается.

При этом каждая школа самостоятельно разрабатывает механизм: где-то дети сдают телефоны на входе, в каких-то школах есть шкафчики для хранения личных вещей. То есть в этом плане родители могут выйти на диалог с руководством образовательного учреждения и обсудить, в каком формате лучше это организовать.

Что касается случаев эвакуации (учебной или тем более при ЧП), телефон — последнее, о чем ребенок должен беспокоиться. Приводя ребенка в школу, мы должны понимать, что там ответственность за него несет учитель, и он будет действовать согласно инструкциям. Родители, чтобы снизить тревожность, могут проводить с ребенком беседы о безопасности, обсуждать, как вести себя при чрезвычайных ситуациях. Тогда взрослые будут понимать, что их дети смогут правильно отреагировать.

— Еще один скандал в этом году произошел в 123-й школе в Академическом. Учитель физики бросил в восьмиклассника ручкой, а затем заломил ему руку и повел к директору. Причиной стало то, что ученик срывал урок, матерился и не реагировал на замечания. Педагога осудили по уголовной статье за жестокое обращение с ребенком, обязали выплатить 120 тысяч рублей компенсации морального вреда и на два года запретили работать в школе. Насколько это наказание справедливо?

— В школе и ученики, и учителя находятся в административных правоотношениях. У каждого есть определенные права и обязанности, но мы должны понимать, что учитель — это всегда взрослый человек.

Восьмой класс — это самый сложный возраст. Это ребята, отрицающие всё, они находятся во внутреннем конфликте с собой. В этот период школьники взрослым не доверяют, то есть это фактически дети без авторитетов.

При этом учитель — взрослый человек. Если ребенок матерится, срывает урок, то педагог может сделать замечание, если ученик не реагирует, сделать второе. Если совсем невозможно продолжать урок, не стоит разжигать дальше ситуацию.

На взрослых, тем более учителях, всегда лежит больше ответственности. Учитель должен осознавать свой статус, выключить в себе человека, даже если летят оскорбления в его адрес. Педагог выполняет функцию на работе. Как и врач, который работает по протоколу, он должен вести себя определенным образом. Педагогу нужно воспринимать эту ситуацию не как личную, а как важный сигнал о том, что с ребенком что-то происходит.

Ни в коем случае нельзя трогать ребенка в такой ситуации. Нужно пригласить психолога, администрацию школы, сообщить родителям. Тогда и ребенок не получит какого-то внутреннего удовлетворения в попытке самоутвердиться, а будет знать, что на агрессию нет прямой реакции.

Конечно, права учителя тоже должны быть защищены, но это не задача родителей, а цель системы образования. В ряде случаев и поведение ребенка (если он достиг соответствующего возраста) может получить юридическую оценку. Но это будет означать, что на каком-то этапе система профилактики явно не сработала.

— В Екатеринбурге остро строит вопрос с обучением детей мигрантов. Только 13 детей из 66 смогли сдать экзамен на знание русского языка, чтобы поступить в школу. По другой информации, в июне — июле из 200 детей 127 провалили экзамен. Но ведь лишать ребенка образования тоже не выход. Как вы планируете решать эту проблему?

— Эта проблема на самом деле не сегодняшнего дня, и она зазвучала на федеральном уровне в начале октября. По данным Роспотребнадзора, опубликованным в СМИ, в стране 87% несовершеннолетних иностранных граждан, которые претендуют на обучение в школе, не были зачислены. Это было связано с предоставлением неполного пакета документов, а также несдачей экзамена.

Родителям дают три месяца для решения этого вопроса, после можно пересдать экзамен. Обсуждалось, что их начнут штрафовать за неисполнение обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних, и единственный из возможных вариантов — отправлять детей на платные курсы русского языка. Однако в таких семьях действительно часто нет возможности оплатить курсы или репетиторов.

Безусловно, это обязанность родителей — обеспечить детям получение образования. Мамы и папы, которые привозят ребенка в другую страну без знания языка и даже без ответственного отношения к изучению языка, поступают неправильно.

По Свердловской области это один из первых вопросов, который я буду держать на контроле, отслеживать ситуацию. Но во многом наши действия будут зависеть от решений на федеральном уровне.

— Представители некоторых национальностей до сих пор заключают детские браки — без официальной регистрации, но на уровне традиций. Яркий пример — цыгане, где к 14 годам девочки и мальчики уже становятся женами и мужьями. Практически сразу в таких молодых семьях появляются дети. Как с этим бороться и нужно ли?

— Одна из особенностей Свердловской области — ее многонациональность и многоконфессиональность. Это предопределяет необходимость уважения самобытности народов, которые проживают на территории региона.

Однако все мы живем в правовом поле, и нашу жизнь определяют нормы права. То, в каком возрасте ребенок имеет право выходить замуж или жениться, создавать семью, регламентировано законодательством.

Такие браки подростков, естественно, не регистрируют, и, если в таком браке рождается ребенок, его должны зарегистрировать, и тогда семья уже попадает в поле зрения органов профилактики. Их задача — позаботиться и отследить, нужна ли помощь этой еще несовершеннолетней маме и сможет ли она воспитывать в таком возрасте ребенка.

Здесь вспоминается давний случай из практики Европейской комиссии по правам человека. Четырнадцатилетняя девочка обратилась с заявлением о нарушении ее права на частную жизнь: она полюбила молодого человека, а родители были против. Тогда подростки решили, что хотят быть вместе, и сбежали из дома. Родители объявили девочку в розыск, полиция нашла ее и вернула в семью. Девочка была не согласна с этим и заявила, что имеет право на частную жизнь.

В данном случае конкурировали права на частную и семейную жизнь, и комиссия встала на сторону родителей девочки. Специалисты исходили из принципа обеспечения лучшего интереса ребенка. В 14 лет девочка еще ребенок, а ближайшее окружение ребенка — это социум, семья.

Мы должны понимать, что все-таки первая опора и защита ребенка — это его семья и работать надо прежде всего с семьей. И в этом сложность в случаях таких семей, где сильны национальные традиции. Это в основном закрытые сообщества, и в первую очередь диаспоры и национальные объединения должны доносить до семей, что есть право и нужно вписываться в нормы той страны, где проживаешь.

Ранее мы публиковали, что известно о новом детском омбудсмене.

Напомним, должность уполномоченного по правам ребенка в Свердловской области с 2010 года занимал Игорь Мороков, но в октябре этого года у него истек контракт. Его доклады об итогах работы часто критиковали депутаты заксобрания. Два года назад мы тоже подводили итоги работы уральского омбудсмена и собирали все его высказывания о громких делах.

Прочитайте также колонку шеф-редактора E1.RU Александра Ашбеля о том, почему защитники детей не смогли спасти Далера Бобиева, трагическая гибель которого потрясла всю страну.