«В день сделки мама умерла»: жительница дома под снос на Автовокзале рассказала о войне с застройщиком

Желтая двухэтажка в переулке Шаронова, 33 кажется нежилой. Окна на первом этаже заколочены, на втором вместо стекол — полиэтилен. Вход в один подъезд выглядит совсем обшарпанным, второй — чуть приличнее, но тоже старенький. Тем не менее здесь все еще живут люди. Одна-единственная семья, которая не хочет отдавать свою квартиру застройщику. По их словам, выкуп квартир начался три года назад — и с тех пор в доме одни беды: то пожары, то потопы, то выбитые окна и оторванные двери.

Дом, о котором идет речь, построили в 1958 году. В нем 12 квартир. Ольга Арнольдовна Столбенко живет в своей двушке с пеленок.

— Примерно три года назад пришли представители застройщика «СК Союз» и начали говорить о том, что хотят купить наши квартиры, — рассказывает Ольга Арнольдовна. — Мы не хотели их продавать. Я до последнего не разговаривала ни с кем. Они ходили от одного к другому. Сначала коллектив у нас был сплоченный, никто не хотел съезжать. Но потом началось: нам сожгли сарай, при этом пострадали два гаража. Один гараж — моего мужа, там стоял УАЗ, он тоже сгорел. У отца, которого нет в живых, там стоял москвич, у него стал такой вид, что теперь не продать. Потом в доме начали бить окна.

После этого сдались и съехали первые жильцы. Тогда их квартиры, по словам Ольги Арнольдовны, начали разорять.

— Выносилось все: окна, двери, ванны, — вспоминает она. — Пытались снять батареи, мы им не дали. Иначе бы у нас подъезды становились улицей. Туда забирались, конечно. Мы, насколько могли, охраняли, полицию привлекали, писали везде. Нельзя сказать, что от полиции совсем не было помощи, как-то отправляли наряд, который дня два дежурил, потом исчез. В одной квартире устроили потоп. Как-то пробрались на крышу и разобрали трубу. Человек уже собирался продавать, уезжать, а ему взяли и все затопили. Сейчас мы одни живем в этом доме, все окна вынесены. Живем одни в разбитом особняке.

По словам Ольги Арнольдовны, квартира в равных долях принадлежит ей, ее маме и дочери. Точнее, принадлежала. Дело в том, что пожилая мама устала от постоянного давления и уговорила семью все-таки согласиться на продажу.

— В день, когда состоялась сделка, мама умерла — не в последнюю очередь из-за нервов, — считает Ольга Арнольдовна.

После этого она хотела разорвать договор купли-продажи, но это оказалось непросто.

— Бабушка, которая умерла в день сделки, настояла на продаже, потому что уже беспокоилась за жизнь своих дочки и внучки, — рассказывает адвокат, партнер Globallaw Антон Задоркин. — Она выписала доверенность на свою дочь. Но уже после смерти мы выяснили, что бабушка незадолго до этого обратилась к нотариусу, чтобы отказаться от доверенности. Она передумала продавать свою долю, но, к сожалению, это стало известно слишком поздно.

Поскольку договор уже был заключен, застройщик перечислил деньги за квартиру и подал иск против Ольги Арнольдовны, ее дочери и умершей матери о том, что они должны освободить помещения.

— Ничего требовать с умершего человека по закону нельзя, — говорит Антон Задоркин. — Это психологический элемент давления со стороны застройщика с целью понуждения их к исполнению договора, на который они не согласны. Моим клиентам нравится место, где они живут, они долгое время держались. Но в итоге застройщик вынудил их заключить договор купли-продажи этой квартиры. Он уже такие условия создал, что невозможно было жить в этом доме. Мы подали жалобу на действия застройщика в Генеральную прокуратуру. С его стороны было давление.

Сейчас рассмотрение гражданского дела о выселении временно приостановлено. Поскольку одна из владелиц умерла, право собственности перешло к ее сыну. Пока он вступает в права наследования, сделать с квартирой ничего нельзя.

— Мать и дочь решили отказаться от сделки и остаться в этом доме. Да, деньги им перечислили, но они лежат на счету и никто их не трогает, — говорит Антон Задоркин. — Суд продолжится после Нового года.

В строительной компании «Союз» E1.RU заявили, что обвинения в том, что они устраивали пожары, потопы и всячески усложняли жизнь жильцам, — неправда.

— По данной квартире состоялась нотариально заверенная сделка. Площадь квартиры — 63,7 «квадрата». Собственникам заплатили 8 600 000 рублей. Деньги уплачены в полном объеме. Вопросов к застройщику не было, — прокомментировали в компании.

Однако в исковом заявлении, которое есть в распоряжении редакции, указана другая сумма — 7,5 миллионов.

Мы будем следить за развитием ситуации.

Похожая история произошла на ВИЗе. Там пенсионерка до последнего отказывалась съезжать из аварийного дома, на месте которого собиралась строить высотку ЛСР. Ее не устраивала сумма, в которую оценили квартиру. Но суд встал на сторону застройщика и сказал, что два миллиона — вполне достаточно. После этого мы ездили к Гульфие Сабирзяновой, чтобы показать, в каких условиях она живет. Дом частично походил на руины.

В итоге пенсионерка подала апелляцию и все-таки сумела повысить стоимость квартиры, но не так сильно, как ей хотелось. Она купила новую квартиру, которая по состоянию очень напоминала старую. А ее старый дом в конце концов снесли.

Чуть больше повезло последней жительнице дома на Карла Либкнехта, который хотят снести для строительства нового зала филармонии. Ей заплатили больше 18 миллионов рублей.