«Попсовый новогодний хит». Публикуем видео легендарной уральской рок-группы, которое считалось утерянным навсегда

Под Новый год обязательно должны происходить какие-то чудеса — пусть даже маленькие. Одним из них мы с вами поделимся прямо сейчас. В далеком 1984 году две свердловские рок-группы впервые выступили на телевидении и поздравили горожан с Новым годом. Много лет эта запись считалась утраченной, но теперь вы увидите ее первыми. Как проходили съемки «Большой репетиции», кто в ней участвовал и как удалось восстановить запись, рассказал уральский писатель Дмитрий Карасюк. Публикуем фрагмент его новой книги «Полная история Свердловского рока. 1957–1991».

14 января 1984 года в 12:40 в эфир вышла получасовая новогодняя передача «Большая репетиция», подготовленная молодежной редакцией Свердловского телевидения. Среди музыкальных и танцевальных номеров студенческой самодеятельности выделялись две песни на стихи Ильи Кормильцева: «Новый год» «Урфина Джюса» и «Снежная пыль» «Наутилуса». Музыку первой сочинил Егор Белкин, а второй — Слава Бутусов. Для обеих групп эта передача стала теледебютом.

Выглядела «Большая репетиция» довольно странно. Начиналась она с длинной прелюдии, во время которой некий автор, не успевший сочинить сценарий новогодней телепрограммы, бегал по Свердловску и затаскивал в свою передачу «случайных» творческих персонажей. В этой десятиминутной немой сценке были задействованы все участники «Большой репетиции», причем в неожиданных амплуа. Наутилусы, например, разъезжали по городу в кузове самосвала, а урфины бродили среди сугробов в масках клоунов.

Когда вся толпа попала в телецентр, начался собственно концерт: девушки из ансамбля «Весна» спели песню про улыбку, студенты университета сыграли фрагменты из комической оперы, дуэт Годесовых станцевал зажигательный чарльстон… Самое вкусное оставили на финал программы: Бутусов на фоне кружащихся свечей воспевал снежную пыль, а «Урфин Джюс» уже не только в масках, но и в клоунских костюмах радовался Новому году, аккомпанируя себе на почему-то картонных гитарах и клавишах.

Готовили «Большую репетицию» почти весь декабрь. Сначала требовалось записать фонограмму, а уже под нее снимать видеоряд. «Предварительного демо мы на телевидение не приносили, — вспоминал звукорежиссер „Наутилуса“ Андрей Макаров. — Фонограмму нашей песенки мы записывали прямо там. Для меня было шоком, что при наличии отличной аппаратуры, тон-студии, огромного пульта, магнитофонов на 38-й скорости, в общем, полного шикардоса, на телевидении работали совершенно убогие звукооператоры. Они не давали нам подойти к пульту. Тамошняя тетенька сказала: „Верхних частот много, низких частот много, это всё неправильно. Будет так, как я сделаю“, и выстроила весь звук в линеечку. Когда она отворачивалась, я успевал что-то подкорректировать, но удалось сделать немного».

Помимо прочего звукотетеньке не понравилась гитара Андрея Саднова: «Она заявила, что инструменты у нас звучат как-то грязно, предложила вообще отключить примочки и сыграть на „чистых“ гитарах. Она никогда не слышала подобной музыки, и искаженный звук гитары для нее звучал браком».

Телевизионщики испортили фонограмму и джюсовцев, но те не очень расстраивались. По словам гитариста Егора Белкина, урфины, в отличие от наутилусов, подошли к съемкам не столь ответственно: «Материал „УД“ мало подходил к новогодней программе, и мы с Ильей специально для нее сочинили новую песню. Когда мы пришли на телестудию, у Кормильцева был готов текст только одного куплета и припева. Всё остальное про разные снежинки он дописал непосредственно перед записью звука».

Когда было готово то, что телевизионщики называли фонограммой, а рокеры — сплошным браком, начались съемки, которые превратились в череду нелепостей. «Нас нарядили в какие-то клоунские костюмы и дали в руки картонные гитары, — рассказывал Белкин. — У моей гриф постоянно падал, и его приходилось поддерживать».

Наутилусам вообще чуть не сменили вокалиста. «Когда мы пришли на студию, то долго ждали Славу [Бутусова], который опаздывал, — вспоминал Саднов. — Димка Умецкий очень волновался, просил подождать, но нам сказали, что время проходит: „Или мы начинаем съемку, или вы вообще не снимаетесь“. А что делать, если Славы нет? Оператор нашел выход и велел мне делать вид, будто пою я. Мне пришлось пооткрывать рот под записанную фонограмму. Славу подсняли отдельно в другой раз, но, если посмотреть весь клип, то заметно, что и я там иногда „пою“».

Итоговый результат оказался на удивление неплохим. «Мы не верили, что нас покажут по ТВ, — вспоминал Умецкий. — Однако идея, будто это всего лишь студенческая самодеятельность поет новогодние песни собственного сочинения, прокатила. „Снежная пыль“ выглядела как попсовый новогодний хит. Мы сработали, на мой взгляд, очень удачно».

За «Большую репетицию» музыканты спустя месяц получили первый в своей жизни официальный гонорар: композиторы — по 35 рублей, поэт — 22 рубля (за оба текста), прочие музыканты — по 8 рублей 97 копеек.

Следующие тридцать лет почти никто не вспоминал об этом двойном рок-дебюте. В начале 1984 года ни у кого из знакомых музыкантам людей бытовых видеомагнитофонов не имелось, неизвестно, владел ли ими кто-то из свердловчан вообще. Тем не менее рокеры позаботились о сохранении «Большой репетиции».

Звукорежиссер «Урфина Джюса» Леонид Порохня, работавший в университетском отделе технических средств обучения, имел доступ к находившемуся там профессиональному видеомагнитофону производства Ленинградского оптико-механического объединения (ЛОМО). Пользуясь служебным положением, Леня взял громоздкую ломовскую кассету и, съездив на телевидение, сделал копию новогодней программы.

В вихре начавшихся вскоре бурных событий уральской рок-жизни про эту запись просто забыли. Когда лет через двадцать вспомнили, оказалось, что против ЛОМО нет приемов: немногочисленные видеомагнитофоны ленинградского производства рассыпались от старости, а к разнообразным видакам новых поколений старая кассета абсолютно не подходила.

Даже посмотреть запись давнишней передачи не имелось никакой возможности. Отчаявшись увидеть или хотя бы услышать собственное новогоднее сочинение в оригинале, Егор Белкин предпринял смелый ход: в 2007 году его песню записала Настя Полева, причем в снятом Олегом Раковичем клипе засветились Вячеслав Бутусов и Владимир Шахрин.

В 2010-х небольшой фрагмент «Снежной пыли» вдруг появился на YouTube, причем в плохом качестве и почему-то черно-белый. Это побудило начать поиски возможности оцифровать бережно хранимую Порохнёй кассету. В конце концов удалось выйти на ребят из проекта «Видачество», занимающихся оцифровкой старых советских телепрограмм и имеющих выход на чуть ли не единственный в России рабочий ломовский видеомагнитофон. В 2024 году «Большая репетиция» была оцифрована.

К огромному сожалению, произошло это уже после смерти Леонида Порохни. Возможно, «Большая репетиция», снятая в 1983 году, является старейшей передачей Свердловского телевидения, сохранившейся целиком.

В 2026 году ремастированные аудиоверсии и «Снежной пыли», и «Нового года» должны увидеть свет на бонус-дисках к коллекционным переизданиям альбомов «Наутилуса Помпилиуса» и «Урфина Джюса». Наутилусовский фрагмент «Большой репетиции» в оригинальном качестве был обнародован год назад, а вот «Новый год» в исполнении «Урфина Джюса» первыми (через 42 года после премьеры) имеют возможность увидеть читатели Е1.RU. Всех с Новым годом — Годом Уральского рока!

Прочитайте также рассказ Дмитрия Карасюка о студенческих годах знаменитого рок-барда Александра Башлачева — свое высшее образование он получал в Уральском государственном университете.

Уральскому року у нас на сайте посвящен специальный раздел. Там, например, есть история самого первого в Свердловске рок-фестиваля, который попытались отменить, а еще рассказ, как легендарный музыкант Юрий Шевчук скрывался на Урале от КГБ и едва не стал постоянным участником местной группы.