Врачи из Екатеринбурга пришили машинисту завода РТИ руку, которую оторвал работающий станок

Сергею Королеву 39 лет. 13 апреля 2016 года, когда ему оторвало руку, он помнит достаточно хорошо.

– Утром я пришёл на работу, начал проверять оборудование на исправность, – рассказывает он, – и тут то ли за гвоздь, то ли за какой-то шуруп на одном барабане у меня зацепилась фуфайка, руку затянуло внутрь. Последнее, что я помню, – как ногой нажал на аварийный выключатель. Я там один был, ещё бы немного – и всё.

Всё не всё, но правую руку Сергею машина вырвала, как говорится, "с корнем", при этом даже не сломав ни одной кости. Плечевая кость оказалась вывихнута полностью, а сама рука держалась на остатках неразорванных мышц и на плечевой артерии и нерве.

– Если бы была порвана ещё и плечевая артерия, то там, на месте, кровотечение бы никто не смог остановить, и пациент бы погиб сразу, – уточняет заместитель главного врача по хирургии ЦГКБ № 24 Юрий Антониади, – хорошо, что к нам скорая привезла его очень быстро, но уже в состоянии шока, на аппарате ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких. – Прим. ред.).

Рука у Сергея Королева, как говорят врачи, "шла на отрыв" – до полного отрыва от тела оставалось всего несколько секунд (или сантиметров). Каландр – так называется машина, от которой пострадал пациент, – используют на производстве для формования материалов, которые проходят между вращающимися валками. Человеку такие устройства шансов обычно не оставляют. И хирурги обычно не оставляют шансов на спасение практически ампутированных рук своим пациентам, но и здесь бывают свои исключения из правил.

Когда Сергея привезли в приёмное отделение 24-й больницы, пульса на руке не было, сама рука безжизненно лежала на пациенте.

– У него сосудисто-нервный пучок, то есть плечевая артерия и нерв, оказались намотаны вокруг головки плечевой кости, – рассказывает лечащий врач Сергея, травматолог Дмитрий Жиряков, – мы это всё в операционной осторожно размотали, появился пульс. И мы решили руку спасти, а не ампутировать, как это обычно в таких случаях делается. Оперировали часа три, переливали кровь, в итоге оказались перед проблемой: вывих-то мы вправили, разорванные мышцы, сухожилия и сосуды сшили, но руку после операции надо было зафиксировать и при этом как-то ухаживать за раной. А линия, по которой машина оторвала руку, оказалась очень большой – сантиметров 30. Обычно мы при вывихах накладываем гипс, а тут гипс оказался противопоказан из-за раны. Поэтому мы специально для этого пациента сконструировали аппарат внешней фиксации, который закрепили за кости таза и за специальные подпорки. Он и кость фиксирует, и рану обрабатывать не мешает.

С этим аппаратом Сергею пришлось жить неделю: он спит на спине, потихонечку ходит, даже пытается шутить. Обслуживает себя пока левой рукой, но и правой начал шевелить. "Я её уже даже сжать смогу", – демонстрирует он нам работу бицепса.

– А что с аппаратом, он так и будет с ним ходить? – спрашиваем доктора.

– Мы как раз и должны решить, снимем мы его или пока в каком-то виде оставим, но ненадолго, – отвечает Юрий Антониади. – Во многом это зависит от того, как будет заживать рана. Пока нельзя сказать и об инвалидности – обычно этот вопрос решается через полгода после травмы. Но вот то, что пострадавшая рука у нашего пациента будет справляться с обычной бытовой нагрузкой, ясно уже сейчас.

При прощании Сергей без лишних слов показал нам, что дела его идут на поправку, подняв вверх большой палец его едва не потерянной руки.

Отметим, на завод после ЧП пришли с проверкой представители прокуратуры: они выяснят, как на предприятии соблюдались требования законодательства по охране труда.