«Норматив в 20 минут превращается в злую шутку». Бывший сотрудник свердловского Минздрава раскритиковала реформу скорой

В Свердловской области стартовала масштабная реформа службы скорой медицинской помощи. Ее суть и план остаются неясными для многих, включая журналиста и экс-сотрудника Минздрава Татьяну Климину. Ранее она много лет работала на телевидении, вела авторские программы на телекомпаниях АТН и «10 канал», а с 2020 по 2025 год была сотрудником свердловского Минздрава.

Татьяна считает, что реформа скорой помощи должна начинаться с кадров, техники и логистики, а не с административных перестановок. Своим мнением она поделилась в колонке. Далее — мнение от первого лица. 

Я живу здесь. Здесь живут мои близкие. Судьба нашей медицины — для меня не абстрактная тема, а вопрос личной безопасности. Свой трудовой путь начинала в отделении реанимации. Я и сегодня действующий фельдшер, прошла переподготовку и аккредитацию в 2023 году. Регулярно общаюсь с коллегами «с земли» — с теми, кто каждый день выезжает на вызовы в наших городах и селах.

Работая в министерстве, видела, как шла подготовка к реформированию системы. Акцент был сделан на методичном укреплении материально-технической базы и решении кадровых вопросов. Сначала — ресурсы, потом — управление.

В период с 2021 по 2024 год для скорой помощи закупили 119 специализированных автомобилей. Больницы и поликлиники в рамках обновления первичного звена получили 610 единиц транспорта. Параллельно увеличивали набор в медицинские колледжи, готовя кадры.

Ситуация резко изменилась с приходом нового министра здравоохранения Татьяны Савиновой. Акцент сместился с наращивания ресурсов на форсированную административную реструктуризацию. Задачи, на которые раньше отводились годы, теперь пытаются решить за месяцы. Главным элементом новой модели стала полная централизация управления — Единая диспетчерская служба (ЕДС) в Екатеринбурге.

На бумаге всё выглядит логично: один центр видит все бригады на карте и направляет к пациенту ближайшую, устраняя «местечковость» и оптимизируя маршруты. Но эта логика работает в теории, игнорируя суровую реальность Свердловской области: ее гигантские расстояния, сложную логистику, хронический дефицит кадров и техники на периферии.

Министр Савинова озвучила цифру — 213 бригад скорой помощи на область: в Северном округе — 35; в Южном — 42; в Восточном — 44; в Западном — 33; в Горнозаводском округе — 59.

Формально это близко к нормативу, но давайте смотреть на карту. Возьмем Северный управленческий округ, его площадь 79 561 квадратный километр.  Для сравнения: площадь Чехии — 78 800 квадратных километров. На территории, сопоставимой по площади с европейским государством, планируется всего 35 бригад с базой в Серове. В округе десятки поселков, куда зимой или в распутицу можно добираться часами. По новой логике, диспетчер из Екатеринбурга, видя вызов, например, из Пелыма и «свободную» иконку в Серове, отправит туда бригаду. Расстояние — 270 километров по зимней дороге. Это три-четыре часа в один конец. Норматив в 20 минут превращается в злую шутку.

Самая большая опасность новой системы даже не в недостатке машин, а в потере локального контроля и оперативной гибкости. Ранее больница или районная подстанция имели свой, пусть и скромный, парк, и сами решали, как им распорядиться, зная все местные дороги и проблемные участки. Теперь все машины переходят в фактическое управление ЕДС в Екатеринбурге. Машина стоит в гараже в Ивделе или Североуральске, а куда ей ехать, решает диспетчер за 400 километров.

Чтобы понять всю ошибочность этой модели, недостаточно абстрактных цифр. Нужно разобрать реалистичный сценарий.

Ситуация: на дороге под поселком Зюзельский (Полевской муниципальный округ) происходит серьезное ДТП с тремя пострадавшими. Требуются две бригады скорой помощи.

Как работает новая система:

1. Диспетчер в Екатеринбурге видит на своей карте сектор «Полевской/Западный округ», но в момент аварии местные бригады Полевского уже заняты. Почему? Потому что за час до этого ЕДС, руководствуясь принципом «ближайшей свободной бригады», отправила одну машину на сложный вызов в поселок Лосиный Березовского муниципального округа (90 километров). Вторую — на длительный вызов в Каменку, Сысертского муниципального округа (100 километров).

2. Алгоритм ищет ближайшие свободные бригады. Находит их в Екатеринбурге.

3. Диспетчер отправляет на ДТП две екатеринбургские бригады. Расстояние — 59 километров.

Последствия:

Для пострадавших в ДТП: время доезда — час-полтора вместо 20 минут. Для человека с внутренним кровотечением или травмой позвоночника эта разница — между жизнью и смертью или инвалидностью.

Для Екатеринбурга: две бригады выведены из городской сети на несколько часов. В этот же промежуток в самом городе-миллионнике неизбежно происходят другие экстренные вызовы (инфаркты, инсульты, травмы). На них отправят бригады с еще более дальних участков, увеличивая время ожидания для горожан. Единичный инцидент на периферии провоцирует каскадный эффект сбоев по всей системе.

Министр заявила, что для Екатеринбурга и ближайших городов (Березовский, Арамиль, Сысерть, Верхняя Пышма, Полевской (общая численность агломерации ~ 1,8 миллиона человек) будет выделено 140 бригад скорой помощи. Цифра хорошая. Посмотрим, соответствует ли она нормативу.

Норматив — 1 бригада на 10 тысяч населения, для обслуживания 1,8 миллиона человек требуется 180 бригад. Предложено 140 бригад. Дефицит составляет 40 бригад. Таким образом, система будет работать с постоянной нехваткой в 20%. Это не гипотетическая страшилка, а неизбежная логика работы централизованной диспетчеризации при острейшем дефиците ресурсов.

Система, лишенная локальных резервов и гибкости, становится хрупкой. Она жертвует стратегической задачей (постоянной доступностью помощи для каждой территории) в угоду тактической — «закрыть конкретный вызов любой ценой».

Параллельно рушится и другой столп реформы — разделение скорой и неотложной помощи. По признанию замминистра Игоря Пушкарева, 56% вызовов (температура, гипертонический криз, хронические заболевания) — это случаи, которые должна обслуживать неотложка. Но сегодня реально работающая неотложная помощь есть лишь в Екатеринбурге, Нижнем Тагиле и Первоуральске. В остальных городах не хватает штатов, стабильного финансирования, машин. Сотни тысяч вызовов снова свалятся на скорую, сводя на нет весь замысел ее «разгрузки».

Президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль не устает повторять: «Сначала создайте условия — кадры, технику, связь. Потом уже внедряйте управление. Не наоборот». Реформаторы часто ссылаются на успешный опыт Москвы, Новосибирска или Тюменской области. Рассмотрим образцовые регионы.

Москва. Прежде чем создать суперсовременный диспетчерский центр, город за несколько лет закупил тысячи новых машин, построил десятки подстанций, укомплектовал штат более чем 200 диспетчерами и решил кадровый вопрос конкурентоспособными, столичными зарплатами. Их формула: сначала создать избыток ресурсов, потом их централизованно оптимизировать. Свердловская область не обладает и десятой долей этого ресурсного обеспечения. Копировать систему управления без предварительных инвестиций — всё равно что ставить спортивный двигатель на разбитую телегу.

Новосибирская область. Этот регион избрал путь поэтапной цифровизации и пилотирования. Акцент сделан не на сломе структур, а на их постепенном «апгрейде»: внедрении электронного документооборота, телемедицинских консультаций для диспетчеров. Полномасштабная централизация обозначена как долгосрочная цель, а не авральная задача.

ХМАО и ЯНАО (в составе Тюменской области). Это уникальный пример адаптации к географии. Осознавая, что единый центр не сможет эффективно управлять бригадами в условиях гигантских территорий и отсутствия хороших дорог, здесь сделали ставку на создание мощных межмуниципальных кластеров и развитие санавиации. Фактически это отказ от жесткой общеобластной вертикали в пользу гибкой сетевой модели, что для их (и для нашей) сложной территории является единственно разумным.

Вывод: регионы, достигшие результата, сначала вложили огромные средства в инфраструктуру и кадры. Те, кто начал без этого, либо застопорились, либо столкнулись с ростом проблем. Свердловская область, не имея сопоставимых ресурсов Москвы и не выбрав осторожный путь Новосибирска, пытается прыгнуть выше головы, и цена этого прыжка — безопасность жителей отдаленных поселков.

Реформа должна перестать быть монологом чиновников. Необходимо открытое обсуждение с участием независимых экспертов, главных врачей, фельдшеров СМП, глав муниципалитетов и округов, депутатов, профсоюзов и, конечно, жителей. Решение, от которого зависит безопасность четырех миллионов человек, нельзя принимать в тишине кабинетов. Для Свердловской области с ее масштабами этот необдуманный эксперимент может обернуться гуманитарным кризисом в малых городах и селах.

Что изменится в работе скорой помощи в 2026 году и каким был опыт других регионов, мы рассказывали в этом тексте.

При этом есть и другие серьезные изменения в системе: свердловский Минздрав решил объединить маленькие больницы удаленных городов с крупными екатеринбургскими медучреждениями. Это поможет решить кадровый кризис и повысит доступность помощи. Также в регионе создадут единую психиатрическую службу, которая объединит все специализированные медучреждения.

Все новости о медицинской реформе в Свердловской области мы собираем на отдельной странице сайта.