«Адвокаты уверяют, что Васильев — святой»: интервью с девушкой, потерявшей мужа в ДТП на Малышева

Сегодня исполнился ровно год с момента трагической аварии на Малышева, в которой погибли 25-летний таксист Александр Трушков и его 26-летний пассажир Виталий Никифоров. Всё случилось около 6 часов утра, возле торгового центра «Алатырь». В их Lada Granta на большой скорости въехала KIA, за рулем которой находился молодой екатеринбургский художник Владимир Васильев. Во время вечеринки на ЖБИ он стащил у своего знакомого ключи от автомобиля. Затем вместе с другом Глебом Березкиным сел в машину и на огромной скорости помчался к себе домой, чтобы привезти водку для продолжения банкета. Легковушка пронеслась через полгорода, неоднократно нарушая правила. А потом на огромной скорости врезалась в автомобили, стоявшие перед перекрестком улиц Малышева и Московской.

Виталий Никифоров сидел на заднем сиденье. От тяжелых травм он умер на месте. У молодого человека остались жена Ирина и маленькая дочь. Вот уже год девушка и другие потерпевшие по этому громкому делу пытаются добиться правды. Но суд над Васильевым никак не начнется: сначала было долгое следствие, а весной грянула пандемия коронавируса, затянувшая процесс на месяцы. Однако шанс, что Васильев получит по заслугам, по-прежнему есть. Хотя в первые недели казалось, что Васильев легко отделается за две загубленные жизни.

— Давайте сначала поговорим про Виталия. Зачем ему понадобилось такси в то утро?

— Первого числа в 03:30 утра он улетел в Санкт-Петербург, чтобы 2 августа попасть на последний концерт группы Rammstein. Виталик еще за год до этого события, как раз во время начала продажи билетов, загорелся желанием поехать на это выступление. И он взял билеты специально, чтобы 4 августа утром прилететь. Он вернулся, как и планировал, написал мне сообщение, что приземлился. Но я его не сразу прочитала, а только через некоторое время.

Когда я просмотрела его телефон после ДТП, то узнала, что он трижды пытался уехать из Кольцово. Сначала он и его друг (который тоже летал на концерт. — Прим. ред.) арендовали каршеринг, но машину по какой-то причине не пропустили через шлагбаум. Пришлось вызывать такси. Приехал Трушков, и они поехали от Кольцово в сторону ЖБИ. Там друг Виталика вышел, и после этого они поехали к нам домой, на Крауля. Виталик просил водителя поехать по Объездной, чтобы быстрее доехать до дома. Но Трушков, к сожалению, решил добраться через центр.

— Как вы узнали о том, что произошло?

— В 05:50 Виталик мне написал, что у него нет ключей. Я к этому времени проснулась и стала его ждать, но его всё не было, хотя времени уже прошло предостаточно. Тогда я начала звонить, но он не брал трубку, а он так никогда не делал, даже когда мы ссорились. Я зашла на Е1.RU и увидела, что на Малышева произошла серьезная авария (мы вели онлайн-трансляцию об этом происшествии весь день. — Прим. ред.), но еще не знала, что Виталик — там.

Дело в том, что в то утро его должен был встретить отец. Он не планировал добираться на такси. Я начала писать брату Виталика, чтобы узнать, не приехал ли он к ним домой. Мне ответили, что нет и что отец не ездил за ним в аэропорт. А потом по фотографиям в новостях я опознала Виталика в разбитой Lada. А позже его гибель подтвердил и наш родственник, работа которого была связана с такси. Это было ужасно. Я отказывалась в это верить. Но позже позвонил следователь и сказал, что завтра надо приехать на опознание.

— Когда стали появляться сведения о личности тех парней, что были в KIA?

— Сначала мне присылали видео очевидцы, соболезновали мне. А потом сказали, что уже после аварии на месте видели какой-то Porsche с крутыми номерами. Из него выходил мужчина, подходил к полиции, что-то выяснял. Он был в гражданском. Правда это или нет — неизвестно, но в материалах дела это не отражено. Кстати, очевидцы сразу утверждали, что водитель KIA был под каким-то опьянением, да и это было видно по его состоянию на видео. В день аварии в комментариях и в соцсетях стала просачиваться информация, что у этого парня влиятельный отец. А у следователя я уже точно узнала его имя и фамилию.

— А что говорил следователь, когда вы к нему пришли в первый раз?

— Он всё время путался в фактах, даже не знал ничего о том, как умер Виталий. То говорил, что он скончался в карете скорой, то утверждал, что смерть была моментальная. Про Васильева он сказал, что у того сданы анализы крови и мочи. И уточнил, что экспресс-тест на алкоголь виновник ДТП отказался сдавать из-за плохого самочувствия.

— В первые дни была большая шумиха. Не было ли желания приехать к Васильеву в больницу и узнать, что стало причиной ДТП?

— Было желание прийти и побить его. Но мы решили, что будем идти законным путем, а не вершить самосуд.

— Как ты отреагировала на первое заявление полиции о том, что Васильев был трезв?

— В тот день в СМИ распространялось видео пресс-службы ГУ МВД с объяснениями Васильева. Там всё было очень наиграно, все его крокодильи слезы. Думаю, адвокат посоветовал ему давить на жалость. И мы были в шоке, когда оказалось, что анализы — чистые, потому что мы были на 100% уверены, что Васильев был в алкогольном или наркотическом опьянении. Мы сфотографировали документы с анализами, чтобы разобраться в них. В датах были расхождения, поэтому мы были уверены, что это обман.

— На следующий день в Верх-Исетском районном суде Васильев выдвинул версию, что потерял сознание за рулем. Как ты думаешь, может это быть правдой?

— А он постоянно жалуется на свое здоровье. Это для него — норма. Тогда, в Верх-Исетском суде я слушала весь этот бред, и он не вызывал во мне ни капли жалости. Ему просто нужно было придумать хоть какую-то отговорку. С одной стороны, виноват он, а с другой его родители — тоже. Я про этот момент долго думала: почему ни я, ни мои друзья не садимся за руль в пьяном состоянии? Мне кажется, что всё это зависит от воспитания, родители не до конца его воспитали. И вот — результат.

А сейчас мы смотрим на него в судах, как он нагло разговаривает с судьями, чувствует, что ему всё дозволено. При журналистах он этого не делает. Но стоит скрыться камерам, как он сразу начинает проявлять свою агрессию. Он однажды сказал такую фразу: «Почему я должен сидеть в СИЗО? Там коронавирус, кафе не работает, передачки приносить нельзя, я сижу и скучаю». И как после таких слов смотреть в глаза человеку, который следом за хамством говорит: «Простите меня, пожалуйста».

— За время, прошедшее с момента аварии, сменилось несколько следователей. Как вы можете оценить их работу?

— Первый полицейский был никакой, если честно. Он нам многое не рассказывал, мы постоянно приезжали и караулили его, потому что его часто не было на месте. После передачи дела в СК ситуация кардинально изменилась, я заметила, как закипела работа. Следователь Алексей Кондин сразу рассказывал нам о поступающей информации. Говорил, мол, приезжайте, ознакамливайтесь. Всё было максимально прозрачным. Но в один момент он уехал в Санкт-Петербург. Но Каролина Гараева, которая его сменила, тоже работала отлично.

— Ходили слухи, что отец Васильева пытался повлиять на следствие. Что вы об этом думаете?

— Мы подозревали об этом с самого начала. И особенно — после истории с подменой анализов. Но следователи нам ничего не говорили о давлении на них, да и кто скажет? Но в целом расследование было проведено детально.

— Что ты думаешь о поступке отца Васильева, который провернул этот трюк с анализами?

— Хорошо, что факт подмены вскрылся! Для нас это было настоящим прорывом в деле. В материалах есть информация о том, что медсестра оставила отца и мать с Васильевым наедине. И в тот момент, когда она вернулась, баночка уже стояла на столе. Я понимаю, что каждый ребенок для родителя — это огромная ценность и самый важный человек. Но Васильеву на тот момент было уже 24 года.

Желание отца [выгородить сына] было понятно. Но отец должен был осознать, какую огромную боль Владимир причинил людям. Оставил сиротами детей. Если натворил беду, будь добр — неси ответственность.

— Семья Васильева пыталась как-то компенсировать моральный вред? Какую помощь они вам оказали?

— Лично мне пока никакую. Они перевели деньги отцу Виталия, 300 тысяч. Но приписали, что это на троих: на мою дочь (от Виталия), отца и сестру.

— А друзья Васильева не выходили на связь? Они довольно рьяно защищали его в соцсетях, приходили в больницу.

— Знаю, что они иногда приезжают к нему в СИЗО, один парень ходил на все заседания, я думала, что это его брат, а оказалось, что это лучший друг. Но с нами они не контактировали.

— Что тебе известно о владельце KIA? Он ведь тоже проходит по делу как потерпевший.

— Никита Фомин тоже подал в суд на Васильева, он нанял адвоката, который был на последнем заседании. По факту угона есть уголовное дело. Это даже удивительно: если уж они такие друзья были, то зачем судиться за машину?

— У Фомина пострадал автомобиль. Но Глеб Березкин, например, чуть не остался инвалидом. Но похоже, он, наоборот, встал на защиту Васильева.

— Да, я видела в материалах, что Березкин отказался от претензий к Владимиру. Накануне аварии Березкин и Фомин отдыхали, потом поехали с алкоголем в квартиру Березкина. Васильев в тот день сидел дома и грустил, потому что у него пропала любимая кошка. Это он сам так говорил на заседаниях. А еще у него болела голова. Если человек себя плохо чувствует и у него болит голова, то тебе уже не до алкоголя. Но он все-таки поехал на вечеринку в расстроенных чувствах.

— 11 августа будет возобновление судебного процесса. На твой взгляд, насколько объективно это дело будет расследовано в суде?

— Процесс точно растянется, потому что очень много свидетелей и потерпевших. Я надеюсь на максимально суровое наказание. Сейчас у нас хороший судья, очень рассудительный и серьезный. Он вынесет решение по фактам.

— У Васильева два адвоката. Мощная защита...

— Адвокаты много говорят не по делу. Они старательно рисуют положительный образ Васильева (и требуют, чтобы эпизод с подменой анализов убрали из дела. — Прим. ред.) Это их работа. Сейчас они собирают справки-характеристики и грамоты с творческих конкурсов, чтобы показать, что Васильев — святой. А он просто безответственный человек, погубивший двух молодых людей, у которых вся жизнь была впереди. Мама Васильева была сильно недовольна тем, что вся эта ситуация оказалась в поле зрения общественности. Она жаловалась, что её семья под большим давлением. Но она забывает, что может сделать передачку сыну в СИЗО, поговорить с ним. Он-то остался жив, он ведь у нее — не на кладбище.

Напомним, что все публикации, посвященные этой теме, мы собираем по этой ссылке.