Заходили на борт в обнимку — теперь лежат в одной могиле. Истории екатеринбуржцев, погибших при крушении Ту-154 в поле

Место авиакатастрофы, случившейся четверть века назад, покрыто густым цветочным ковром. Спустя годы на поле, которое было усыпано осколками самолета и телами погибших, выросли тысячи ромашек. О трагедии около деревни Бурдаковки в Иркутской области напоминает каменный обелиск — его установили в память о жертвах крушения Ту-154.

Самолет выполнял рейс Екатеринбург — Владивосток с промежуточной посадкой в Иркутске. Из 145 человек — это члены экипажа и пассажиры — не выжил никто. Среди погибших было 34 жителя Свердловской области. Кто-то летел в командировку, кто-то — в отпуск, кто-то — навестить близких. Но планы и судьбы внезапно оборвались в ночь на 4 июля 2001-го.

Лайнер плашмя рухнул на землю и буквально раскрошился. Уцелел только хвост. Останки людей собирали по фрагментам и отвозили в морг областного центра. Туда на опознание доставили родственников.

Спустя 25 лет после трагедии мы разыскали семьи погибших уральцев. Они рассказали истории тех, кто был на борту и для кого рейс «Владивосток Авиа» оказался последним.

Елену Кичук в семье называли Аленкой. Она была любимицей папы. Первый ребенок и единственная дочка. За полтора месяца до трагедии ей исполнилось 25 лет. Она была молодая, красивая и готовилась к свадьбе. На дне рождения в обнимку с женихом позировала перед камерой. Тогда никто не мог даже подумать, что одна из этих фотографий с праздника будет выгравирована на их общем памятнике.

«Они последние в этот самолет заходили, я провожал и смотрел на них. Они шли обнявшись. Мне до сих трудно это вспоминать», — рассказывает папа Елены Кичук Иван Филиппович.

Жених Лены был членом Уральской гильдии политтехнологов. В Иркутск он летел по работе. Область готовилась к выборам губернатора, а Николай Журавлев был доверенным лицом одного из кандидатов.

Молодая невеста, вспоминает ее папа, буквально напросилась в командировку с будущим мужем. Она училась на политтехнолога, и участие в предвыборной кампании было для нее хорошим профессиональным опытом, да и не хотелось провести лето перед свадьбой с любимым на расстоянии.

«В конце июня они были на юбилее мамы Колиной, ей исполнилось тогда 60 лет. Как раз там договорились насчет свадьбы. После вот этих выборов они собирались пожениться, они уже больше года были вместе и хотели узаконить брак, Коля хотел оставить эту работу и уйти преподавать, — рассказывает папа Елены. — У Аленки были планы университет окончить, детей хотели они. Сейчас бы ей было уже 50 лет. Она была моей любимой девочкой. У меня два сына, но дочка — это совсем другое».

Мама Елены отдыхала в Крыму, а папа один дома смотрел телевизор, когда в новостях сообщили о крушении самолета под Иркутском. Сомнений не было: разбился именно тот борт, на котором летели дочка и будущий зять.

«Я ревел, кричал, места себе не находил, — вспоминает Иван Филиппович. — В 23:15 он упал по нашему времени, а там — в Иркутске — было уже четвертое число. Самолет 800 метров падал, страх и ужас. Они все сразу погибли».

Родственников погибших уральцев доставили самолетом в Иркутск. В местном морге, вспоминает Иван Филиппович, не хватало холодильников, чтобы разместить все останки.

«Они все лежали в ряд. Мы ходили и искали своих. Аленку сначала по часам опознали. У нее были швейцарские: Коля подарил. Полицейские показали их, вещи были собраны отдельно, там было подписано — 141-й номер. И меня привели к 141-му номеру. Это было ужасно», — рассказывает папа погибшей.

После авиакатастрофы обсуждали разные версии трагедии. Включая взрыв на борту. Журналисты даже связывали это с тем, что в самолете летел известный политтехнолог.

«Писали, что Коля вез какие-то компроматы. Но это не так. Там была ошибка пилота, никуда не денешься от этого, — рассказывает Иван Филиппович. — Ни в каких судах мы не участвовали, ничего не требовали: я просто не мог. Ничего уже не нужно нам было».

Елену и Николая похоронили в одной могиле. У всех погибших в этой авиакатастрофе одна дата смерти — 4 июля 2001 года. Но на памятнике у пары влюбленных из Екатеринбурга она другая.

«По-нашему времени они погибли третьего числа. Поэтому мы днем памяти считаем 3 июля. Аленины подруги до сих пор приходят. Одна школьная, две институтские — помнят ее, — рассказывает папа погибшей. — Каждый год мы ходим на кладбище. А на место крушения я ездил только два раза: через год и через десять лет. Тяжело летать туда в силу возраста».

С родственниками других погибших во время крушения семья Елены не поддерживает связь. А вот с мамой Николая до сих пор тесно общаются. Если бы не авиакатастрофа, в этом году они могли бы отмечать 25 лет супружеской жизни своих детей, а не поминать их в годовщину смерти.

Очевидцы рассказывали, что среди обломков самолета было рассыпано много наличных денег. Несколько пассажиров рейса везли с собой крупные суммы. Во Владивосток летали так называемые перекупщики автомобилей. Старший брат екатеринбурженки Ольги тоже занимался этим бизнесом.

«Брат подрабатывал перегоном машин из Владивостока в Екатеринбург. В тот раз собрались очень быстро, всё думали, лететь или нет. Полетели втроем с одноклассником и одногруппником. Не долетели, — рассказывает сестра погибшего. — Я узнала ночью, позвонила жена брата, у нас в Екате было еще 3 июля», — вспоминает Ольга.

Поверить в то, что трагедия коснулась их семьи, родные смогли не сразу. До последнего надеялись, что это ошибка.

«Дождались первых новостей по НТВ, там уже сообщили, что выживших нет. Я еще звонила на горячую линию, уточняла, точно ли нет выживших. На опознание летала жена брата, опознала только по едва сохранившейся печатке, которую делали по индивидуальному эскизу», — рассказывает родственница погибшего.

У погибшего мужчины остался семилетний сын. По словам Ольги, катастрофа не только погубила ее брата, но и разрушила жизнь племянника.

«Жена сразу в дом мужика привела, сыном сама не занималась и нам с мамой не давала. В августе 2003-го родила от этого мужика, который много лет в квартире моего брата проживал. Племянник плохо учился, в подростковом возрасте начал „веселиться“, она его в школу для трудных подростков перевела, в 17 лет — спецучреждение для малолеток», — рассказывает Ольга.

Молодой парень жил по принципу «украл — выпил — в тюрьму». В 2025 году заключил контракт и вскоре погиб на СВО. Ольга уверена: если бы племянник не потерял отца так рано, его судьба сложилась бы по-другому.

Владелец хладокомбината из Каменска-Уральского рейсом ДД-352 летел в командировку со своим замом. Они должны были сесть во Владивостоке и добраться до города Находки. В начале июля там отмечали День рыбака, на который Сергея Кашлева и Ивана Акатьева и пригласили партнеры по бизнесу.

Никаких дурных предчувствий у бизнесмена не было. Он часто летал по работе, и эта командировка была рядовой.

«О катастрофе сообщили по телевизору. У меня был шок, — рассказывает вдова Сергея Кашлева. — Всё, что происходило дальше, помню смутно. Знакомые медики накачивали меня успокоительными».

У 43-летнего Сергея Кашлева осталась жена и две дочки. В 2001-м младшей девочке было всего девять лет. Крепкий брак, счастливая семья — всё это разрушилось в одно мгновение.

«Я потеряла человека, с которым много лет была вместе. Страшны были не сами похороны, а опознание в Иркутске. По внешнему виду его невозможно было узнать. Там было просто месиво. Больше всего меня волновало, чтобы найти своего мужа, а не чужого. Потому что были там нюансы: женщина старенькая вроде как опознала родственника, стали грузить для отправки, а потом кто-то прибежал, и оказалось, что это не он», — вспоминает Надежда Анатольевна.

Сергея Кашлева похоронили на Ивановском кладбище в Каменске-Уральском вместе с его заместителем Иваном Акатьевым.

«Пока я была в Иркутске на опознании, похоронами занимались работники предприятия. И вот они решили, что их похоронят в одной могиле, я не вмешивалась. Они дружили много лет, раньше работали в горкоме партии вместе. Потом, когда Сергей купил хладокомбинат, стали работать там. Были хорошие отношения, семьями встречались», — рассказывает Надежда Кашлева.

После гибели мужа Надежда Кашлева так и не вышла замуж. Двух дочерей она поднимала одна.

«Старшая к моменту трагедии была уже совершеннолетняя, училась за границей. Младшей назначили пенсию по потере кормильца, выплачивали ее до 18 лет. И нам выплатили по 200 тысяч на каждого члена семьи — по тем временам нормальная сумма была, — говорит вдова погибшего. — Слухов ходило много, что там произошло. Кто-то говорил, что летчик посадил сына за штурвал. Кто-то — что накануне у кого-то из бригады был день рождения и они отмечали».

Установить, почему под Иркутском рухнул самолет, помогла расшифровка черных ящиков. Полет протекал штатно, ни о каких неполадках на борту экипаж не сообщал. Капитан корабля Валентин Гончарук и второй пилот Сергей Диденко были опытными летчиками.

В 01:50 4 июля лайнер начал снижаться для посадки в аэропорту. Последнее, что услышали диспетчеры из кабины: «Полосу вижу!» Но после этого экипаж допустил снижение скорости, пилоты пытались исправить опасную ситуацию и совершили ряд ошибок, которые и привели к катастрофе. К такому выводу пришла госкомиссия, расследовавшая причины ЧП.

«Летчики непреднамеренно вывели самолет на слишком большой и высокий угол атаки при заходе на посадку. Это привело к тому, что Ту-154 вошел в плоский штопор и упал на землю», — сообщил на пресс-конференции 10 июля 2001 Илья Клебанов, который тогда занимал должность заместителя председателя Правительства РФ.

Самолет исчез с радаров в 02:08. Примерно в это же время жители деревни Бурдаковки, что расположена в 22 километрах от Иркутска, услышали напугавший их звук.

«Пролетел самолет, гул был неестественный. Мы вышли все, выскочили, сторож, два скотника. Вышли — и он пролетел, и там взрыв, и всё», — рассказывали очевидцы журналистам.

Члены госкомиссии, изучая диалоги пилотов, отмечали, что экипаж повел себя неадекватно. Летчики действовали несогласованно и потеряли контроль над управлением самолетом. Чтобы выяснить причины такого поведения, эксперты анализировали не только сам полет, но и последние дни жизни экипажа, которые они провели под Екатеринбургом.

Журналист E1.RU Елена Панкратьева в 2001-м только начинала свой путь в профессии. Она была еще студенткой и работала корреспондентом в екатеринбургской газете. Эта авиакатастрофа стала первой масштабной трагедией, с которой ей пришлось столкнуться на работе. Ее с коллегой отправили в профилакторий «Селен» недалеко от Верхней Пышмы, где пилоты и бортпроводники Ту-154 провели последние четыре дня перед роковым полетом. Молодые журналисты брали интервью у директора санатория.

В «Селене» авиапредприятие арендовало целое крыло спального корпуса, чтобы пилоты и бортпроводники могли отдохнуть между рейсами в комфортной обстановке. Директор профилактория Владимир Пешков рассказывал журналистке, что членов экипажа из Владивостока он хорошо знал, с пилотами они общались как товарищи.

Во время непродолжительного отдыха в санатории летчики и бортпроводники купались в речке, загорали, ходили в баню, играли в бильярд. В последний день пребывания они позавтракали и уехали в Кольцово.

«Когда мы общались с директором профилактория, он рассказал важную деталь. Каждые три месяца на тренажерах отрабатывали всевозможные экстремальные ситуации. И так получилось, что как раз именно перед этим вылетом экипажу Ту-154 нужно было обязательно пройти тренажер. Второму пилоту досталась практически такая же ситуация, которая день спустя сложилась под Иркутском», — вспоминает Елена Панкратьева.

Комиссия пришла к выводу, что режим отдыха и питания экипажа во время межрейсового перерыва не был нарушен. Подготовка к выполнению полета проходила без отклонений. Вины диспетчеров в трагедии также не установили.

Уголовное дело, которое возбудили по факту авиакатастрофы, было закрыто, потому что пилоты, ошибки которых привели к крушению самолета, сами попали в списки погибших.

Об авиакатастрофах на Урале мы рассказываем в специальном сюжете. Мы писали, как 9 мая 1993 в Нижнем Тагиле Як-52 рухнул на толпу зрителей. А 13 января 1990 года в трех километрах от Первоуральска потерпел катастрофу пассажирский Ту-134. В результате жесткой посадки погибли 27 человек, еще 44 получили ранения.