«Рабочие молились, чтобы защитить себя от привидений». Гуляем по старинному красному терему в центре Екатеринбурга

В Екатеринбурге отреставрировали особняк и флигель краснокирпичной усадьбы Железнова — знаменитый объект на Розы Люксембург долгое время оставался закрытым и вызывал немало вопросов у горожан. Один из главных — что там происходит сегодня? Журналист Ольга Павлова изучает исторические здания — ей удалось побывать внутри. О том, что она там увидела и что с этим делать, она рассказывает в колонке для E1.RU.

Усадьбу Железнова — этот волшебный терем — вы знаете точно, даже если никогда не заходили внутрь. Здание для Екатеринбурга не типовое, в своем роде единственное. Похоже оно разве что на Старый вокзал авторства архитектора Шрейбера. И вот, спустя 8 лет с момента подписания договора концессии, усадьба наконец официально готова к эксплуатации.

Для меня эта точка не внезапная. Несколько лет назад мы вместе с Екатеринбургской академией современного искусства делали проект «Задание для здания» в другой краснокирпичной локации — в мельнице Симанова. Тогда к нам приехали исследователи из разных городов, и вместо стандартной конференции мы предложили им игру: попробовать придумать новую жизнь для исторических объектов Екатеринбурга. Одним из них была усадьба Железнова.

Команды тогда фантазировали, лишь поверхностно обсуждая архивы и экономические модели, однако смогли сформулировать десятки возможных функций, включая общепит и гостиницу, но не ограничиваясь ими.

В действительности предназначение усадьбы Железнова было зафиксировано еще на старте концессионного соглашения с областными властями, и изменить его нельзя. Официальная формулировка такая — «помещения подходят для использования в сфере культуры, туризма, организации отдыха граждан и иной социально-культурной деятельности».

Сегодня в усадьбу можно попасть с экскурсией и во флигеле выпить чаю. Для запуска полноценного ресторана ищут партнера. Переговоры идут со знаменитыми екатеринбургскими и столичными специалистами. А два гостиничных номера в скором будущем предложат постояльцам камерный опыт проживания внутри полного легенд дома. Обсуждается также галерея с возможностью экспонировать и продавать работы местных художников.

Свердловская область, к слову, была первой в стране, кто вообще попробовал инструмент концессии для восстановления объекта культурного наследия. 30 лет пользования, из которых первые 8 — это согласования, десятки экспертиз, сама реставрация и долгое приспособление. В проект к этому моменту вложено свыше 160 млн. После окончания срока концессии здание возвращается региону.

Привлекательность такой модели, как может показаться, вызывает вопросы. Хочется, чтобы забота об исторических пространствах была для инвесторов выгодна. Может и не сверхприбыль, но хотя бы возможность вернуть вложенное. Ведь для того, чтобы бизнес чаще брался за восстановление памятников, — по концессии ли или по другой модели, — у него должна быть хотя бы обозримая экономика.

Ведь всё это не абстрактные рассуждения, а годы реальной работы многих команд внутри конкретного дома, огромный финансовый и профессиональный вклад.

В самой усадьбе параллельно с экспертизами и согласованиями протекала совсем иная жизнь. Реставраторы и рабочие, занятые на объекте, рассказывали о вещах, которые трудно объяснить рационально. Один из руководителей проекта вспоминал, как приехал вечером на объект, а строители отказываются работать. Говорят: «Что-то происходит». Новый исправный инструмент не работает. Двери, закрытые на ночь, утром оказываются открыты.

Другой специалист подрядной организации, восстановивший множество религиозных объектов, вспоминает, как однажды вечером, завершая работы при ярко включенном свете, вдруг поднял глаза и увидел, как по светлому помещению на него движется тень.

Некоторые рабочие здесь даже молились, чтобы защитить себя от нечистой силы. А скептики, работавшие на десятках исторических объектов, вдруг признавались, что в здании и правда переживаешь очень странный опыт.

О бывшей хозяйке усадьбы известно немало. Обожаемая своим мужем красавица Мария Железнова, любившая цветы и гуляния по ночам, как пишут краеведы, была дамой экстравагантной. Ее сад был известен на весь город, а оранжереи предлагали горожанам «всевозможные растения и цветы, выписанные из заграничных и лучших питомников России». Вообще тема цветов и орнаментов в отделке внутренних помещений тоже полна загадок. Редкие специалисты в орнаменталистике аккуратно высказываются относительно символизма здешних элементов декора. Все эти истории сегодня вызывают у горожан огромный интерес. И инвестор признаётся, что не ожидал такого спроса на экскурсии.

И вот возникает еще один важный вопрос: что делает здание живым — легенда или функция? Может вырасти экономика объекта из легенд, или позволить окупить затраты сможет опытный ресторатор и отельер?

Или всё-таки сочетание обоих факторов?

Летом прошлого года со мной связалась читательница E1.RU — Ольга Колесникова-Железнова, потомок семьи Железновых. Мы организовали с ней встречу в нашем дискуссионном клубе «За наследие» в «Синара Центре» и узнали историю рода. На мой взгляд, должен состояться разговор Ольги с нынешними пользователями усадьбы о том, как семейные легенды и артефакты могут быть представлены в этом пространстве сегодня.

Кстати, о функции. Запрос разместить здесь офис для оказания премиальных финансовых услуг поступал инвестору от банкиров. Будь это возможно по условиям концессии, от такого сотрудничества выиграли бы и горожане, потому что у банка серьезные финансовые возможности для дальнейшего благоустройства. Так что предпроектная работа с историческими пространствами могла бы тщательнее опираться на анализ потенциальных арендаторов.

Если мы хотим, чтобы таких историй возвращения к жизни знаковых пространств было больше, нам придется всерьез говорить об экономике, потому что сохраненное наследие — это не только передача потомкам созданного предками, но и работающая часть городской жизни.

А усадьба Железнова теперь снова ожила. И, надеюсь, ей это нравится.

Почитайте колонку Ольги Павловой о Вторчермете и главной несправедливости, которая давно преследует этот район. Ольга переживает за сохранение старинных особняков, которые разрушаются в Екатеринбурге. Она пришла к выводу, что город наплевательски относится к домам-памятникам.