«Девять судимостей. Убийство Артема будет десятой». Ветеран ОМОН вышел на прогулку с собакой и погиб от рук буйного рецидивиста

Бывший боец ОМОН, ветеран боевых действий Артем Корепанов прошел горячие точки и не раз рисковал жизнью при выполнении заданий. Он выжил, был награжден государственными наградами, но погиб в 40 лет в родном городе от рук пьяного рецидивиста, который недавно освободился.

Все случилось ночью 5 сентября в Екатеринбурге. Артем в тот вечер пошел гулять с собакой. Было уже поздно. Предупредил жену, что погуляет подольше, чтобы утром рано не вставать. Работал он связистом посменно в охранной службе одной крупной компании, следующий день был выходным.

Гуляли они обычно рядом с домом, возле госпиталя ветеранов войн на Широкой Речке. Неподалеку был лесочек, где пес мог побегать.

Собак Артем любил. Когда-то в юности он проходил срочную службу в пограничных войсках, был там кинологом, и потом у него всегда были собаки. Любимая порода — стаффордширские терьеры.

Стаффорд Сэм — любимец семьи, несмотря на грозный вид (породу многие побаиваются: мол, бойцовская) он добрый и ласковый. На прогулках прохожие спокойно гладили пса. Агрессия к людям для него табу. Артем прошел с ним курсы общей дрессировки, а вот защитно-караульной службе обучать не стал. Считал, что городскую собаку такой породы опасно учить задержанию людей — мало ли, не так среагирует на какую-либо ситуацию. Да и вроде бы не было нужды полагаться на дополнительную защиту.

Если нужно, Артем мог сам постоять за себя. Он 16 лет прослужил в ОМОН, был физически сильным, занимался боксом, ММА, владел навыками ножевого боя — хотя эти умения в мирной гражданской жизни ему ни разу не пригодились. Как говорят близкие, он никогда не вступал ни с кем в бытовые конфликты ни на улице, ни на дороге.

…В тот вечер жена Артема, наоборот, легла спать пораньше — ей нужно было рано вставать на работу.

«Проснулась утром. Мужа нет, собаки нет. Я в шоке: где они, что случилось? Зашла в „Макс“, муж в сети», — вспоминает то утро Наталья.

Тут же ей на телефон позвонили.

«Звонил следователь, — рассказывает Наталья. — Говорит: „В кармане курточки убитого нашли телефон, разблокировали холодным пальцем. Вы записаны как любимая. Вы ему кем приходитесь?“ Я ответила: жена. Но это, говорю, не он. Видимо, телефон у него украли. Муж физически подготовлен, не даст себя в обиду, его не могли убить. Я не верила, что это Артем. Спросила: есть ли [обручальное] кольцо на пальце. Да, кольцо было. Тут же подумала, что кольцо может быть у любого. Вспомнила, что у мужа есть совсем маленькая татуировка рядом с ладонью: за ПВ! Это значит „за пограничные войска“, на память о срочной службе на границе. Мне подтвердили: есть татуировка».

Наталья побежала на опознание, убийство случилось рядом с их домом. У погибшего было три ножевых ранения, одно из них в сонную артерию. Приехали брат и коллеги с работы, опознавали они — сама Наталья была в шоке, подойти не смогла. Тело Артема нашли в коридоре общежития при госпитале. Тут же, рядом с телом хозяина, сидел пес.

Предполагаемого убийцу задержали сразу: 31-летний разнорабочий госпиталя жил в этом же общежитии в одной комнате с матерью, которая работала тут же поваром.

Уже потом Наталья узнала, что человеком, который лишил ее мужа, а их 15-летнего сына — отца, оказался рецидивист, много раз судимый за кражи, угон и побои. Одно из его последних преступлений попало в новостную повестку: в 2023 году его осудили за нападение на сотрудника полиции. Тогда буйного пьяного уральца доставили с улицы в дежурную часть, там он накинулся на полицейского. За это его приговорили к двум годам строгого режима. Судя по всему, буквально через год после освобождения он совершил новое преступление.

Рассказывает жена убитого:

«Меня нашла его сестра, оказалось, что мы знакомы. Когда-то, 16 лет назад, учились вместе в колледже — и вот такое страшное стечение обстоятельств: ее брат убил моего мужа. Сестра абсолютно адекватная, благополучная, как и я, медик по образованию. Просила прощения за то, что натворил брат. От нее я узнала, что у него тяжелое психическое заболевание, получает от государства пенсию по инвалидности. Заболевание, видимо, передалось от отца. Тот пил, избивал мать и сына, на него не могли найти управу.

Чудить начал лет с 13: сбегал из дома, попадался на кражах, употреблял запрещенные вещества. Если бы родители были ответственными, вовремя поставили диагноз, следили бы, чтобы не было алкоголя, наркотиков, он не был бы опасным. Ведь многие люди живут с психиатрическими диагнозами, контролируют болезнь с помощью препаратов. Но тут человек всю жизнь совершает асоциальные поступки…

Следователь сказал, что у него шесть судимостей, но сестра утверждает, что судимостей больше — девять, убийство Артема будет десятой, „юбилейной“… — с горечью говорит Наталья. — Рассказала, когда брата в очередной раз судили за избиение девушки, он пришел на суд с ножом, поранил себе горло. Тогда его отправили на принудительное лечение, потом выпустили за хорошее поведение, посчитав, что он безопасен для общества».

Наталья также узнала, что накануне преступления предполагаемый убийца забрал из дома последние деньги и пошел за бутылкой. При этом он принимал серьезные психотропные препараты, которые несовместимы с алкоголем. После того, что натворил, он пришел домой и сказал матери, что убил какого-то человека. Мать тогда и позвонила дочери. Та сначала отказывалась верить, надеялась, что те просто «перепили» — мать, к сожалению, тоже злоупотребляла алкоголем.

Как Артем попал в то общежитие, при каких обстоятельствах случилось убийство, о чем разговаривали, как познакомились — Наталья не знает, это сейчас выясняет следствие. Пока ей рассказали, что никакой драки или борьбы не было, удары ножом были неожиданными, Артем не успел среагировать и дать отпор.

Задержанный сначала уверял, что это не он, потом говорил, что защищался, а в итоге признался. Сейчас, по словам вдовы, предполагаемого убийцу на время следствия отправили в психиатрическую больницу в поселок Исеть — экспертиза уже прошла и признала его невменяемым. Теперь Наталья переживает, что этого человека в скором времени снова отпустят домой за хорошее поведение. После этой трагической истории она купила электрошокер, разрешенное средство самообороны. Признается, что боится людей на улице.

С Артемом они прожили в браке шестнадцать лет. Наталья сама совсем недавно перенесла тяжелое заболевание, и вот снова беда.

«Сын очень тяжело переживает, плачет. У него и так тяжелый период: подростковый возраст, впереди ОГЭ. Понимаю, надо найти силы, жить дальше…» — говорит Наталья. Сейчас она переживает, что виновник не понесет справедливого наказания, и его снова отпустят через какое-то время.

У Артема 13 государственных наград, самые важные из них — «За отвагу», «За службу на Северном Кавказе», «За службу в зоне Осетино-Ингушского конфликта» и «Ветеран боевых действий».

…Проститься с товарищем пришли и нынешние коллеги, и бывшие сослуживцы, ветераны ОМОН. Наталья говорит нам:

«Вспоминали хорошими словами. Говорили: как же так, что за судьба такая, столько прошел горячих точек… и погиб так нелепо в родном городе, от рук рецидивиста, маргинала, которого каждый раз отпускают на волю?»

Адвокат по уголовным делам, бывший сотрудник уголовного розыска Сергей Колосовский объяснил, какое наказание грозит за подобное преступление. По его словам, есть два варианта: либо убийцу накажут по закону, либо признают невменяемым и отправят не в тюрьму, а на лечение. Неспроста некоторые обвиняемые симулируют невменяемость, ведь тогда ты уже не преступник, а пациент.

«Судя по всему, предыдущая судимость у него не погашена. Поэтому в случае, если преступника признают вменяемым, наказание за убийство может быть вплоть до пожизненного лишения свободы, — объясняет адвокат. — А вот если его признают невменяемым, всё намного хуже. Тогда отправляют на принудительное лечение, и после того как врачи решают, что он вылечился, его отпускают.

Это может случиться через полгода, через год, через пять лет, но я не слышал, чтобы людей держали на принудительном лечении по 5–10 лет. Возможно, просто не сталкивался в своей практике. Закон не устанавливает предельного срока лечения. Теоретически это так, но практически… врачи ведь тоже люди, они не могут признать: мол, мы лечим-лечим, а вылечить не можем. Поэтому рано или поздно принудительное лечение заканчивается».

Сергей Колосовский пояснил, что есть разные виды принудительного психиатрического лечения.

Есть усиленный режим — психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением находится в Камышине (Волгоградская область). Учреждение общего режима с менее жестким контролем есть в Свердловской области, в поселке Исеть под Верхней Пышмой — это филиал Свердловской психиатрической больницы № 6.

«Из учреждения в Исети выпускают домой, на амбулаторное лечение. После этого [пациенты] обязаны раз в полгода приходить на переосвидетельствование к психиатру. Они живут дома, должны принимать таблетки. При этом несколько лет назад мы сталкивались с ситуациями, когда амбулаторное принудительное лечение носило формальный характер, и врачи даже забывали подавать ходатайство о продлении этого срока. А прокуратура забывает даже обратиться с иском о лишении человека, признанного невменяемым, права управления транспортным средством. То есть психиатрическое лечение зачастую превращается в фикцию, был такой прецедент», — рассказывает Сергей Колосовский.

В пример он привел конкретный случай: как екатеринбургский риелтор Александр Берхольд, совершивший два убийства, был освобожден судом от уголовной ответственности. Его отправили на принудительное лечение в Камышин, потом условия лечения смягчили и отправили в психиатрическую больницу специализированного типа с интенсивным наблюдением. Через какое-то время условия лечения смягчили, перевели в клинику с менее жестким контролем, в поселок Исеть, а вскоре отпустили домой, на амбулаторное лечение. И вот буквально через год, несмотря на душевное расстройство и опасность для общества, бывший пациент психиатрической клиники получает водительские права. После вмешательства адвоката это решение отменили.

«Надо признать, что с принудительным лечением возможны любые, в том числе самые мягкие расклады [для того, кто совершил преступление]. Как раз в этом учреждении строгого типа в Камышине вместе с Берхольдом в одной палате содержался маньяк из Саратова, который убил ребенка. Берхольд пошел своим путем, вернулся сюда, потом его отпустили, он гонял на машине, пока мы не вмешались… А тот, из Саратова, тоже пошел своим путем. Ему тоже облегчили условия, потом выпустили из лечебницы, и он убил точно так же еще одного ребенка. Это реальный случай. Насколько я знаю, никто из врачей ответственности не понес», — заключил Сергей Колосовский.

Ранее мы рассказывали про другой дикий случай в Екатеринбурге: медик погиб после встречи со случайным прохожим, сделав замечание из-за того, что тот пьяным залез в чужое такси. Медик умер от травм, несовместимых с жизнью, а виновника, 25-летнего Равшана Ахмаджанова, судили всего лишь за причинение смерти по неосторожности. В итоге суд приговорил его всего лишь к одному году десяти месяцам ограничения свободы, без реального срока.