«Слава, ну что за циркачество!» Как Nautilus Pompilius записали легендарный альбом, сделавший их суперзвездами

В екатеринбургском издательстве «Кабинетный ученый» вышли в свет книги Дмитрия Карасюка «Полная история свердловского рока. 1957–1991» и «Свердловская рок-энциклопедия». Впервые читатели могли познакомиться с двухтомником, посвященным истории уральской рок-музыки, в 2016 году. С тех пор эти книги стали библиографической редкостью. Нынешнее издание — не перепечатка текста десятилетней давности, а практически новые книги. Оба тома стали на треть толще, в них появилась масса новой информации, новых фактов, новых иллюстраций.

Совсем скоро в Екатеринбурге пройдет презентация этих переизданий, а пока мы предлагаем вниманию читателей Е1.RU отрывок из «Полной истории свердловского рока», посвященный событию, состоявшемуся ровно сорок лет назад, — записи самого знаменитого альбома Nautilus Pompilius «Разлука». Она проходила в июле 1986 года в подвале клуба Свердловского архитектурного института (Толмачева, 24).

В конце июня 1986 года, сразу после первого фестиваля Свердловского рок-клуба, «наутилусы» взялись за запись. Работа над новыми песнями шла еще с весны.

«В апреле я по делам приехал в Свердловск и зашел в клуб САИ, — вспоминал гитарист первого состава „Нау“ Андрей Саднов, распределившийся после САИ в Первоуральск. — Из ребят застал только звукорежиссера Андрея Макарова. Он рассказал, что Славка стал сочинять новый альбом с очень прикольными песнями, и процитировал: „Ален Делон не пьет одеколон“. Мне стало так кисло, и я подумал: „Слава, ну что за циркачество! Как ты мог опуститься до частушек? Нет, Слава, ты не прав!“ В таком расстроенном состоянии я пребывал до тех пор, пока не услышал уже записанный „Взгляд с экрана“. Всё встало на места, и я просто воспрял духом».

В начале июля работа над альбомом «Разлука» уже кипела вовсю. Еще в начале сессии стало ясно, что дело пахнет удачей. Саксофонист Алексей Могилевский привнес в музыку необходимую долю грамотно поданной танцевальной попсы с хорошим мелодизмом и необходимым хуком. При этом Лёха не давил музыкальным образованием:

«Именно поэтому я и пришелся ко двору. Пантыкин ведь тоже пытался что-то сделать с „Наутилусом“, но он так дернул одеяло на себя, что архитекторам стало страшно от собственной музыкальной дремучести. А тут вроде тоже музыкант пришел, но он объясняет понятно. Я, видимо, оказался хорошим педагогом и работал с ними по-простому: делай вот так, парень, и все будет клево. И писалось все влет!»

В тот период Могилевский выбивался из сил: каждое утро он уезжал в Первоуральск, где вместе со своим другом и однокурсником Николаем Петровым ваял первый альбом собственного проекта «Ассоциация содействия возвращению заблудшей молодежи на стезю добродетели». Вечером ему приходилось мчаться в Свердловск, чтобы ночью в составе «Наутилуса» записывать новую программу. В подвале клуба Архитектурного института шла еженощная работа над тем, что в будущем стало «Разлукой».

До этого Андрей Макаров в основном рулил звуком лишь на репетициях «НП». Он бы покрутил ручки и на концертах, но концертов, увы, почти не было.

«На репетициях и во время записи демок была возможность что-то поискать, — рассказывал Макаров. — Так как у меня изначально не было никакой технической базы, мне было трудно сделать плотный звук, не понимая его природы. Приходилось самому разбираться, как добиться правильного звучания гитары. Я не сразу врубился, что ее надо подключать через комбик. Считал, что, если ее напрямую в пульт воткнуть, будет чище. Постепенно на репетициях стал получаться неплохой звук, и мы решили записать еще один альбом».

Имевшаяся в клубе аппаратура была пригодна разве что для репетиций, и техническую базу пришлось усилить. Звукорежиссер «Кабинета» Александр «Полковник» Гноевых предоставил коллегам свой пульт «Электроника», а Николай Грахов одолжил два рок-клубовских магнитофона «Олимп», которые тот же Полковник разогнал до 38-й скорости.

«Потом они оба из меня всю кровь выпили: „Андрей, когда вернешь?“ — смеялся Макаров. — Каждый день приходилось объяснять, что мы еще пишемся, и упрашивать, чтобы дали закончить. И так приходилось ломать голову, как бы имевшимися средствами добиться плотного современного саунда. Я тогда слушал в основном новую волну и электропоп. Мне очень нравился звук у Yello, и я пытался в „Рислинге“ и „Радиоле“ сделать подобное звучание».

Судя по отзывам «наутилусов», Андрей с задачей справился.

«„Разлука“ звучит так современно, как будто ее окончательный вариант сводили в профессиональной студии, — говорил Дмитрий Умецкий. — На самом деле все делалось путем перезаписи с одного магнитофона на другой. Чтобы первая звуковая картинка правильно наложилась на вторую, Макаров, делая дубль, оставлял дырки под еще не записанные инструменты. Прекрасно зная всю партитуру, он оставлял ниши, куда при последующей перезаписи встанут саксофон или вокал. Первую „колбасу“, первый блин слушать было просто невозможно, а вот когда всё это склеивалось, получалась конфетка! В этом деле Андрюша был просто гений!»

Помехи в работе возникали все равно. Об одной непредвиденной паузе вспоминал клавишник Виктор «Пифа» Комаров: «Как-то ночью к нам в подвал Дима Тарик принес сделанный им первый в Свердловске радиомикрофон. Он был без шнура, только маленькая пипка-антенна болталась. Мы как раз тогда репетировали „Шар цвета хаки“. Бутусов начал орать в этот микрофон „Марш, марш левой!“ Где-то через полчаса раздался требовательный стук в дверь. Открываем — менты из расположенного по соседству Кировского РОВД. Оказывается, микрофон работал на их частоте. Они сидели в дежурке, ни о чём плохом не думали, и вдруг из всех динамиков жуткий вопль „Марш, марш левой!“ Пока они поняли, что происходит, Славины вопли выслушали раз восемь. Потом все вместе посмеялись. Парни были молодые, почти наши ровесники, а „Наутилус“ к тому времени уже пользовался небольшой, но известностью».

Подобные происшествия служили отличной разрядкой в разогнавшемся механизме рекорд-сессии. Запись альбома полным ходом двигалась к завершению. Сперва Слава хотел озаглавить его «Требующий ухода за собой и от себя». Новое название, по словам Пифы, появилось случайно:

«Макаров просто настраивал микрофон и попросил в него чего-нибудь поорать. Ну мы и начали вопить первое, что в голову пришло. А пришла нам народная песня „Разлука“. Изначально это была рабочая запись, на третьем куплете там даже слышно, как Слава ржёт». С неделю эта запись просто валялась рядом с магнитофоном. «Я ее как-то включил и услышал такую кайфовую вещь, — рассказывал Макаров. — Настоящая бомба получилась! А вставить ее в альбом решил уже Слава. Сразу и название, и „Эпиграф“ появились».

Оформлял «Разлуку» однокурсник «наутилусов» Ильдар Зиганшин, который принялся экспериментировать над самими музыкантами.

«Он своим цепким умом вычленил в тексте народной песни главное: настоящая разлука — смерть, — вспоминал Умецкий. — Ильдар раздел нас по пояс, уложил на холодный бетонный пол, накрыл простыней, сбрызнул водой и, как из гипса, вылепил вместо наших лиц посмертные маски. Идея была такая: у смерти нет лиц, есть только маски. Мы приняли это с восторгом. Да, обложка мало кому понравилась: слишком блекло, слишком уныло, но в основе ее лежала отличная идея, замечательная именно с архитектурной точки зрения».

Кстати, мокрой простыней была замаскирована не вся группа. Вместо отсутствовавшего на фотосессии Могилевского справа лежал Андрей Макаров. У Бутусова была своя задумка оформления «Разлуки», он даже набросал эскиз, но тот не выдержал конкуренции с идеей Ильдара.

5 августа в клубе САИ собрались полтора десятка музыкантов и руководителей рок-клуба для прослушивания нового альбома «Наутилуса Помпилиуса». Эффект не был ошеломляющим — почти все песни уже знали по концертным выступлениям. Некоторые даже оценили «Разлуку» как неудачу, что видно по коллективной рецензии, опубликованной в самиздатовском «Свердловском рок-обозрении». В ней разбираются все песни «Разлуки», кроме двух — «Хлоп-хлоп» и «Скованные одной цепью». Дело в том, что на момент выхода журнала (март 1987 года) эти композиции ещё не были залитованы (то есть не прошли литературную цензуру. — Прим. ред.).

Две крамольные песни были официально «удалены» из альбома (именно поэтому в «Свердловском рок-обозрении» о них и не упоминалось). Они не исполнялись на концертах еще полгода. В Свердловске одновременно ходили два варианта «Разлуки» — полный и официально-кастрированный. Судя по тому, что публика прекрасно знала и «Скованных…», и «Хлоп-хлоп», второй вариант альбома крутили только в обкомах, горкомах и управлениях культуры. За пределами Свердловска распространялась полная «Разлука» — дотянуться до других регионов у уральских цензоров руки были коротки…

«Разлука» принесла «Наутилусу» уже настоящую славу. Через несколько месяцев альбом тиражировался тысячами кооперативных студий в не поддающемся исчислению количестве копий. Эти песни вдруг стали символом времени. Всё сошлось, как на параде планет: музыка, тексты, аранжировки, вокал и настроения людей. Всё сошлось, и «Наутилус» выстрелил…

Прочитайте также рассказ Дмитрия Карасюка о студенческих годах знаменитого рок-барда Александра Башлачева — свое высшее образование он получал в Уральском государственном университете.

Уральскому року у нас на сайте посвящен специальный раздел. Там, например, есть история самого первого в Свердловске рок-фестиваля, который попытались отменить, а еще рассказ, как легендарный музыкант Юрий Шевчук скрывался на Урале от КГБ и едва не стал постоянным участником местной группы.