«Врач по-русски говорил плохо, с сильным акцентом»: уральца покалечили во время операции

Сложный перелом пытался исправить врач, приехавший на заработки из Таджикистана

Борис бывший штангист, но после неудачной операции не может завязать шнурки 

Борис бывший штангист, но после неудачной операции не может завязать шнурки 

Поделиться

 — По сути, так получилось, что операцию нам делал… не то что... гастарбайтер, но приезжий из Таджикистана. И, видимо, сделал всё как умел. Так и сказал нам потом.

38-летний житель Каменска-Уральского Борис — бывший штангист. Теперь, после неудачной, неправильной операции в городской больнице № 2, он не то что штангу-гирю тягать, сам не может завязать шнурки на кроссовках, помогает жена. Левая рука, где запястье, почти не двигается. 

Борис вместе с женой Еленой рассказывает нам о том, что случилось в больнице его родного Каменска-Уральского. Елена — замдиректора одного из городских предприятий общепита, сейчас она единственный работающий человек в семье с тремя детьми-школьниками. У Бориса был свой бизнес, пока пришлось его закрыть.

Борис с женой Еленой добивались направления в Екатеринбург, в итоге поехали сами на платный приём

Борис с женой Еленой добивались направления в Екатеринбург, в итоге поехали сами на платный приём

Поделиться

Летом прошлого года Борис упал с крыши гаражного бокса (его бизнес был связан с ремонтом автомобилей). Рабочие ремонтировали крышу бокса, Борис полез принимать работу, лопнул страховочный трос, и мужчина сорвался с высоты около 5,5 метра, это примерно на уровне второго этажа.

Его увезли в больницу с открытым переломом запястья, также диагностировали вывих. Отправили на экстренную операцию.

— Надо было в Екатеринбург его сразу везти, я просила направление, но меня предупредили, что может быть большая потеря крови, я побоялась, что не довезу, — вспоминает Елена. — Мы согласились на проведение операции там. Операцию проводил врач Халилов вроде бы. Он нам сам рассказал, что он всего две недели как приехал в Россию из Таджикистана. После операции мы минут 15 с ним пытались разговаривать. По-русски он говорил плохо, с сильным акцентом. Лично я в диалоге ничего не поняла. После операции мы просили у них рентгеновские снимки, хотела съездить с ними в Екатеринбург, показать врачам. Нас отсылали то к одному врачу. то к другому. Потом оказалось, что рентгена после операции вообще не было (операцию проводили под общим наркозом, так что Борис не мог сказать, был ли рентген. — Прим. ред.). Наконец мы настояли, через три дня отправили на рентген, потом врачи отделения посмотрели снимки, сказали, что всё хорошо.

Через неделю Бориса выписали, сказали, что надо наблюдать в травмпункте. Там должны делать перевязки, а после — убрать спицы. (Кстати, потом выяснилось, что в выписке забыли указать, что пациенту были поставлены спицы.) 

После операции у Бориса перестали разгибаться пальцы, он не мог поднять руку. Боли были сильные, Борис как мужчина терпел молча, только пот в самые острые болевые приступы лил градом, он тогда был на грани обморока. Начались головокружения, потери сознания — видимо, при падении было ещё и сотрясение. В травмпункте посоветовали перевязки делать самостоятельно, а от обмороков предложили натирать шею мазью «Найз», при острой боли в руке — тоже «Найз гель». 

Борис сам обратился в железнодорожную поликлинику (это Узловая поликлиника на станции Каменск-Уральский), там невролог назначила сосудорасширяющие препараты, обмороки прошли. Но сама рука недели через три начала почему-то чернеть и усыхать. Борис с женой решили поехать в 41-ю больницу Екатеринбурга на платный приём.

Через несколько недель рука начала чернеть и усыхать

Через несколько недель рука начала чернеть и усыхать

Поделиться

В Екатеринбурге после обследования выяснилось, что Борису «забыли» вправить вывих и неправильно зафиксировали перелом кости. Фиксация спиц была такая, что препятствовала устранению этого вывиха.

— Ещё врачи объяснили, что край спицы проходил возле кости рядом с сосудисто-нервным пучком, и этот нервный пучок всё это время был в крайне угнетенном состоянии, кровообращение было нарушено, рука усыхала, развился остеопороз, — продолжает Елена. — Нас тут же из 41-й больницы направили в 24-ю больницу Екатеринбурга, сказали, что там лучшие специалисты. Екатеринбургским врачам пришлось переделывать то, что натворили в Каменске-Уральском.

Новая операция длилась часов пять, после поставили аппарат Илизарова.

— Один из врачей тогда мне сказал: «Знаете, есть, конечно, врачебная этика, но в вашем случае у меня такое впечатление, что дёрнули техничку из коридора и заставили её делать вам операцию, — рассказывает Борис. — В екатеринбургской 24-й больнице сделали всё что могли, исправили, насколько возможно. Я им благодарен.

Даже внешне видно: спустя год левая рука меньше правой 

Даже внешне видно: спустя год левая рука меньше правой 

Поделиться

Но медики сразу предупредили, что запястье сгибаться не будет, восстановить полностью не удастся. Рука будет сохнуть потихоньку, хотя препаратами можно замедлить этот процесс.

— Я не понимаю, и в Екатеринбурге, и в Каменске-Уральском мне оказывали помощь бесплатно по полису ОМС. Но почему такая разница! Даже в отношении! — возмущается Борис. — В 24-й больнице после операции медики каждый час проверяли, заглядывали в палату, предлагали обезболить, мерили давление. В каменской больнице у меня после операции ночью началось кровотечение, вышел в коридор — никого, чувствую, сознание теряю, звоню жене: «Вызови скорую в больницу!» Абсурд, конечно, — «вызови скорую в больницу», но мне тогда совсем плохо стало… Кто-то из больных на костылях дотянул тогда до врача, разбудил его, мне подшили сухожилие, остановили кровотечение. А санитарка кричала утром, выговаривала за то, что кровью пол залил: «Ещё раз, — говорит, — повторится, выгоню из больницы, надо было в кровати лежать с кровотечением, откачали бы уже, наверно!» Вы знаете, я не злюсь лично на этого таджикского врача, который такое сделал. Он доброжелательный, внимательный. Может, даже хирург хороший, просто данная операция не его профиль, ведь это хирурги-ортопеды должны были делать. Меня больше возмущает, что все хирурги в отделении видели рентгеновские снимки через несколько дней после операции и наверняка заметили, что и вывих не вправили, и перелом не так зафиксирован, почему они все промолчали?!

Ответ из страховой компании: после проверки выявлены дефекты оказания медпомощи

Ответ из страховой компании: после проверки выявлены дефекты оказания медпомощи

Поделиться

Борис — водитель первой категории, сейчас в его ситуации за руль садиться — большой риск. Каждое лето он пересаживался на велосипед, катался с детьми, сейчас за руль велосипеда не сгибающейся рукой уже не взяться. Образ жизни поменялся.

Семья подала в суд на городскую больницу Каменска-Уральского. 14 июня прошло первое судебное заседание. 

Позиция городской больницы — до окончания судебных разбирательств комментариев не давать.

Больница Каменска-Уральского в последнее время прочно «прописалась» в публикациях на E1.RU — дело в том, что после истории женщины, которая чудом выжила после несложной операции, к нам в редакцию стали обращаться и другие пациенты, пострадавшие от «дефектов оказания медицинской помощи», как это называют в официальных документах. Мы надеемся, что Министерство здравоохранения обратит внимание на ситуацию в этой больнице.

Фото: Максим ВОРОБЬЕВ / E1.RU, архив героя публикации

  • ЛАЙК1
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ1
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Новости РЎРњР?2
Новости РЎРњР?2