20 октября среда
СЕЙЧАС +4°С

Брат убитой фотомодели потребовал с Лошагина 50 миллионов рублей, "чтобы обвиняемый не смог купить свидетелей"

Потерпевший по делу екатеринбургского фотографа-душегуба Михаил Рябов рассказал, из-за чего, по его мнению, Юлии Прокопьевой свернули шею.

Поделиться

Сегодня в Октябрьском суде после незначительного перерыва возобновились судебные заседания по делу Дмитрия Лошагина, екатеринбургского фотографа, обвиняемого в убийстве своей жены, фотомодели Юли Прокопьевой. На этот раз показания давал её брат Михаил Рябов.   

Судья: По обстоятельствам дела желаете давать показания?

Михаил Рябов: В смысле? Ещё раз?

Судья: По обстоятельствам дела показания давать желаете?

Рябов: Да нет…

Судья: Не желаете?

Рябов: Хотя могу и рассказать. Всё. Как что было.

Судья: То есть желаете или не желаете?

Рябов: Желаю, желаю.

Судья: В таком случае, сообщаю вам, что вы должны говорить только правду. И то, что относится к делу.

Прокурор: Скажите, пожалуйста, Прокопьева где проживала?

Рябов: Прокопьева? Юля? По Белинского, 32, точный адрес по-моему.

Прокурор: Когда вы её видели в последний раз?

Рябов: Точно не могу сказать, Наверное, числа 15-го августа (2013 года. – прим. ред.). Или 16-го...

Прокурор: Где?

Рябов: У нас она была. В Нижнем Тагиле.

Прокурор: Она одна приезжала?

Рябов: Да.

Прокурор: Она на чём приезжала?

Рябов: На своей машине. Белая Audi ТТ.

Прокурор: Она надолго приезжала в Тагил?

Рябов: Она ночевала у нас. А на следующий день, то есть вечером уехала. Утром поехали на двух машинах на мойку, чтобы я её потом оттуда забрал. Она оставила свою машину там, на Гальянке, точный адрес не помню. Вот. Затем поехали домой, прошло несколько часов. Я её снова отвёз туда. Она забрала машину, мы снова поехали домой. Потом она уехала по своим делам куда-то, то ли по учёбе, то ли ещё что, я не вник. Всё, и дальше мы с ней не увиделись уже. Вечером приехала домой, я её слышать – слышал, но не видел. Эх… Собиралась она в Москву. После Москвы…

Прокурор: Когда она собиралась в Москву?

Рябов: В свой День рождения. Получается, ей и по работе что-то там надо было.

Прокурор: Она на несколько дней собиралась в Москву?

Рябов: Я не в курсе. Она говорила, что закончит дела в Москве, приедет в Екатеринбург и должна поехать к нам опять.

Прокурор: Вы пояснили, что Прокопьева находилась в Москве в свой День рождения.

Рябов: Да.

Прокурор: Вы её поздравляли? И когда это было?

Рябов: Да. "ВКонтакте" или в SMS. Я не помню. Но мы с ней не созвонились.

Прокурор: Скажите, а по телефону вы когда с Прокопьевой последний раз общались? После её отъезда?

Рябов: Наверное, когда она уехала вечером, я ей позвонил. Возможно. Точно я не помню. Она уже в Екатеринбурге что ли была. Или по пути. Всё. Потом, когда она уже должна была приехать, это 22-е число вроде, у нее там вечеринка была или что-то такое… Я ей 23-го или 22-го вечером звонил, потому что мы отмечали годовщину свадьбы моего друга, что-то речь зашла за сестру, что, где и так далее. Решил ей позвонить. Она... телефон вроде бы был ещё доступен, но она не отвечала. То есть уже поздний вечер был. Всё, потом уже телефон был недоступен. То есть… проходит день, два, три. Я уже подхожу к маме, она (Прокопьева. – прим. ред.) и в соцсети никуда не заходит, а общались мы там каждый день, по крайней мере "ВКонтакте" списывались. Всё. Написал Дмитрию, насколько я помню. Либо позвонил, нет, сначала написал…

Прокурор: Где вы ему написали?

Рябов: "ВКонтакте". Я не знал его номера телефона. Потом уже, я не помню, то ли по телефону уже он сказал, что она улетела куда-то. Потом он начал говорить, что она ушла тусить. Типа к Лейле или Стелле должна была ехать. Я узнал телефон Лейлы, позвонил ей. Она говорит: "Я ничего не знаю". Я вообще в недоумении был, кто врёт, кто не врёт. То есть ничего не понятно.

Прокурор: А в телефонном разговоре Лошагин пояснял, когда он видел Прокопьеву в последний раз?

Рябов: Да. Типа она вечером с вечеринки ушла просто. Как закончилась эта вечеринка, она ушла. Типа потусить, развлечься. 

Прокурор: Он что-то говорил по поводу автомобиля?

Рябов: Да. Он сказал, что она уехала почему-то на его автомобиле. Чёрной Audi. Сначала свой автомобиль разбила, а его забрала. И уехала.

Прокурор: О том, что она свой автомобиль разбила, это кто вам сказал?

Рябов: Дмитрий.

Прокурор: Когда это было?

Рябов: Когда мы с ним созванивались, я узнавал за сестру. А когда это было, в тот же вечер что ли она колотнула якобы свою белую машину. Забрала его (машину. – прим. ред.) и уехала. Дома не было её чемодана, ни паспортов, ни телефона, говорит, "нет ничего". Она, говорит, "скорее всего, уехала за границу куда-то". Ну что-то такое… А то, что она на курсы собиралась в Рим, насколько я помню, вроде бы как бы да, такое должно было быть. Но сначала она должна была приехать к нам. Рим – это потом.

Прокурор: Дмитрий сказал вам, что она уехала к подруге своей?

Рябов: Да.

Прокурор: А вы с ней-то разговаривали?

Рябов: Да. Это было буквально… Я не помню, то есть через дня четыре или пять после того, как мы её потеряли. Мы с ней созванивались пару раз. Может больше. Она говорила: "Я ничего не знаю". И так далее. Она мне позвонила и сказала, что машина стоит белая, Audi, возле какого-то ресторана. А потом проходит ещё какой-то период времени, и потом Дмитрий такой, не помню, то ли он позвонил, вроде маме звонил, то ли она ему. И говорит: "Машина-то объявилась". И так далее. Мы перед этим просили: сходи, напиши заявление в полицию.

Прокурор: Вы звонили Лошагину с просьбой написать заявление?

Рябов: И я, и мама моя. Оба. То есть все. Он говорил, ну знаете, успокаивал, то, что она вернётся, неоднократно такое бывало. Не знаю, как у них, но такого не должно было быть. Чтобы неоднократно она без предупреждения, чтобы что-то когда-то, она, понимаете, даже когда к нам приезжала в гости, всегда, мы садимся, то есть я сажусь к ней в машину, хотим о личном пообщаться, а она мне пальцем показывает: нет, не надо, тут жучки везде. Я делился с ней. С единственным человеком, который всё знал про меня.

Прокурор: Вы сказали, что Лошагин вам сказал, что автомобиль нашёлся. А он где находился?

Рябов: На Белинского. Типа сказал: "сучка наша приехала". Простите за выражение. Мне это тоже тогда очень сильно не понравилось. Потом он что-то положил трубку, сказал, "сейчас пойду посмотрю дома и тогда перезвоню". А в итоге ещё раз, когда уже созванивались, мама моя и я говорили, вызывай полицию, что уж, раз её нет. Пускай отпечатки, не отпечатки снимают. Может, это не она приехала. А он говорит: "Ой, да я что-то не подумал". Вот. Говорит, "сиденье пододвинуто прямо под неё". Что она якобы сидела. И так далее. Я не помню когда, но буквально в этом промежутке времени, вот в течение этих дней вскоре я поехал со своим другом в Екатеринбург, Дмитрия я не предупредил об этом.

Прокурор: У друга как фамилия?

Рябов: Панкратов. Всё, мы приехали ближе к ночи, поздно очень, потому что он с работы только приехал, я дожидался именно его. Всё, я звонил Дмитрию, он не отвечал. Мы стояли у Белинского и поехали в ближайшее отделение МВД. Я написал заявление о том, что пропала сестра. Приехал домой, то есть опубликовал у себя на стене "ВКонтакте" информацию о том, что она пропала, чтобы люди сообщили.

Прокурор: А вам известно о каких-либо видеокамерах, которые установлены в доме, либо на выезде из дома?

Рябов: Да. Там банки же ещё рядом. Что-то должно быть. Мама, помню, тоже говорила, чтобы он (Лошагин. – прим. ред.) шёл в полицию, заявление писал, но он не шёл, чтобы с камер, что снято, снял, но он как-то нецензурно выразился очень сильно. Не хотел идти ни в какую. Тогда я заявление написал, буквально через пару дней что ли, как помню, может, ошибаюсь, но очень скоро позвонили мне по телефону. Говорят: "У вас пропала сестра?". Я говорю: "Да". Просят: "Расскажите, как, что было". Я рассказываю всю эту историю, половину рассказываю, меня останавливают и говорят: "Езжайте на опознание в Первоуральск". Маме, говорят, лучше не говорите, езжайте одни. Я посчитал нужным всё равно сказать маме. Все. И там оказалось, что это моя сестра. У неё комната у нас была закрыта, и как ни странно ключ куда-то делся. Не могли никак открыть, ломать не стали. Нужны были её, допустим, зубная щетка, стакан, я звоню Дмитрию, чтобы хоть что-то дал, чтобы к нему заехать. Пишу SMS, ну, потому что он не отвечает: "так и так, на опознание вызвали".  А он мне на это просто отвечает: "Я не могу, у меня презентация, что-то блаблабла. Эти SMS, кстати, до сих пор на мамином телефоне присутствуют. То есть на самом деле на тот момент, насколько мне известно, у него были сотрудники (полиции. – прим. ред.), никакой презентации не было. Потом его привезли в Первоуральск. Туда.

Прокурор: Скажите, когда вам позвонили сотрудники полиции и пригласили на опознание?

Рябов: Может, первого, второго числа сентября. Я не помню точно, честное слово. Вроде тридцатого числа написал заявление. Августа.

Прокурор: Скажите, пожалуйста, Прокопьева ранее рассказывала о каких-либо конфликтах, какие у неё были отношения с Лошагиным?

Рябов: Юля?

Прокурор: Да.

Рябов: Юля, я помню, мне звонила как бы пару раз в истериках. Если честно, это как бы это... Первый раз, если честно, это был для меня шок. Она звонит и говорит: "Дима бьёт". Ревёт в трубку, просто крики. Вы знаете, это не объяснить, это реально аж дико как-то становится. Потому что как бы… Я очень любил свою сестру. И она всегда, если честно, откровенно говорить, останавливала. Говорила: "Не едь, не надо". Сама приезжала, потому что знала мой характер. Знала, что может быть.

Прокурор: Вы с ней разговаривали, видели какие-то синяки?

Рябов: Да, да. Потом был ещё второй случай. Я был с друзьями на тот момент, когда она позвонила. И мы всё-таки поехали в Екатеринбург, а в Невьянске пересеклись с ней и она тоже: "Всё, поехали домой, поехали домой". То есть звонила, говорила то, что он на балконе её закрывал, уже холодно было, не помню, то ли под зиму, то ли в конце зимы. В каком году уже не помню.

Прокурор: Вы видели у неё какие-либо следы побоев, синяки?

Рябов: Да, видел. Причём неоднократно. В последнее время, знаете, стал обращать внимание. Я говорю: "Это что такое?", ну, так, знаете, перевожу немножечко в шутку. А она говорит: "А это? На тренировке ударилась". Хотя синяки такие странные. Как на тренировке? Мне когда было 16 лет, на данный момент мне 20, мы ходили постоянно на тренировки и никогда она синяки себе по телу не ставила. Я понимаю, что где-то раз можно удариться и так далее, но чтобы постоянно, что-то такое. Я не говорю, что прямо постоянно они были, но они были. И такие, чтоб удариться, чтоб такой синяк был, нет. Синяки были такие, как от пальцев, знаете, бывают.

Прокурор: А где эти синяки были?

Рябов: На руках, на ногах. Видел как-то в области груди. Один раз.

Прокурор: Скажите, а вы разговаривали с Прокопьевой по поводу развода. Было такое?

Рябов: В последнее время мы с ней общались, знаете… В последнее время мы с ней очень много стали общаться. При первой же возможности, появляется у кого-нибудь увидеться и вообще. То есть хотели сходить куда-нибудь, посидеть там, кофе попить просто. У неё жизни-то не было. То, что она уходить собиралась, это точно. Собиралась купить, если что, недвижимость либо в Москве, либо за границей. Вот и всё. Я не знаю, что подвигло (Лошагина на убийство жены. – прим. ред.) в тот вечер, что такое произошло, может быть, всё и сказала… Но это что – моя версия, как это могло произойти.

Адвокат: Скажите, пожалуйста, какие отношения у вас сложились непосредственно с Дмитрием Лошагиным?

Рябов: Изначально как таковых отношений у нас и не было. Бывало, что, пару раз я помню, он приезжал к нам домой. Я относился к нему нейтрально. Я ничего тогда ещё не знал, что у них (у Лошагина с женой. – прим. ред.) происходило, плохое там, не плохое и так далее. Я как-то нейтрально, знаете. Муж моей сестры, то есть, муж… на тот момент он мужем даже не был. Просто, ну, вот так, чтобы душа, чтобы интересно с человеком было так общаться и так далее, как бывает в жизни, такого не было. Ровно относился. Вот и всё. Нейтрально. Как такового общения у нас и не было. Никогда.

Адвокат: Я правильно вас поняла: Дмитрий Лошагин к вам приезжал ещё до регистрации брака?

Рябов: Вроде бы как да. Пару раз точно было.

Адвокат: А когда у них была регистрация, вам известно?

Рябов: Не помню.

Адвокат: Хорошо. Вы на свадьбе вообще были?

Рябов: Нет.

Адвокат: Поздравляли, подарки дарили?

Рябов: Поздравлять – поздравлял. Сестру.

Адвокат: Каким образом?

Рябов: Когда она приезжала к нам, я подарил ей цветы, большой букет, открытку. Всё.

Адвокат: То есть получается так, что она приезжала одна.

Рябов: Да.

Адвокат: Без мужа?

Рябов: Да.

Адвокат: Это было именно после свадьбы?

Рябов: Да.

Адвокат: Что вам вообще известно о жизни своей сестры? Кем она работала? Какие у неё были проекты? Вообще, что её в жизни интересовало?

Рябов: Работала она фотомоделью. В последнее время у Дмитрия она, вроде как, работала визажистом.

Адвокат: Моделью до какого времени она работала?

Рябов: Этого я не могу сказать. Можно сказать, до последнего момента работала моделью. Ну, как, она... снимки у неё были. В последнее время она занималась как визажист. У Дмитрия.

Адвокат: А промежуток времени можете уточнить: с какого по какое?

Рябов: Нет, не могу. В последнее время. Могу только так сказать.

Адвокат: А вообще, что её в жизни интересовало? Что она любила?

Рябов: Интересовала сфера искусства. Любила путешествовать по странам. Она любила свою работу. В последнее время, насколько мне известно, она пробовала быть тем, кто ставит свет для съёмок, и хотела ещё пофотографировать, на что ей Дмитрий сказал, что… я нецензурной бранью скажу, но типа "с фига ли ты мой хлеб забираешь". Это я тоже не понял из её рассказа, она тоже так всё печально это мне рассказала. Ну, расстроившись. Я этого не понимаю, серьёзно.

Адвокат: Она часто уезжала?

Рябов: За границу?

Адвокат: Вообще, из Екатеринбурга.

Рябов: Если только по работе, я не скажу. Но часто, бывало.

Адвокат: Вам известно, что перед этим событием, 22 августа, она уезжала в Москву?

Рябов: Да. Мне это было известно.

Адвокат: А зачем она уезжала в Москву?

Рябов: По работе. Это было связано с фотографией. Тоже с фотосессией какой-то. Она работала с Нонной. Нонной Стар. Девушка там тоже. Сейчас с ней тоже общаюсь.

Адвокат: А какие у неё были планы?

Рябов: На ближайшее будущее?

Адвокат: Да.

Рябов: Как я уже сказал, она хотела купить недвижимость или за границей, или в Москве и продолжать работать. Пока может.

Адвокат: Она хотела купить недвижимость с Дмитрием?

Рябов: Нет. Отдельно. Она хотела развестись.

Адвокат: Когда она вам об этом последний раз говорила?

Рябов: Не помню точно. Но незадолго до случившегося (убийства – прим. ред.).

Адвокат: А когда она начала о разводе говорить?

Рябов: Тоже незадолго до случившегося. Это как-то всё сумбурно было, знаете. На одном как-то промежутке времени. Сказала – сказала.

Адвокат: А в чём причина развода?

Рябов: Насколько мне известно, в том, что он руки распускал. И ревность эта регулярная. Это тоже всему поспособствовало. Все эти слежки, прослушки и так далее.

Адвокат: Давайте перейдём к синякам. Вы говорите, что было два случая. Когда это было?

Рябов: Я точно не помню. Честное слово. Это тоже было как-то всё… Когда они сошлись, то жили вместе два года. То есть где-то прошёл год, и первый случай случился. А потом вскоре – второй. Затем – третий, я помню, что он на балконе её закрыл.

Адвокат: То есть было не два, а три случая?

Рябов: Конкретных, которые отложились у меня в голове, я до сих пор не знаю, как это передать, у меня как будто сейчас звон в ушах, потому что моя сестра в истерике кричит, бьётся, потому что он её бьёт там….

Адвокат: Она рассказывала, что плакала, рассказывая про эти случаи, а вы ей что посоветовали?

Рябов: Я помню, что говорил просто: "Я приеду, я заберу тебя". Ну и, соответственно, с Дмитрием я неоднократно хотел поговорить. Она всё время его защищала, только не понимаю, за что. И почему и зачем.

Адвокат: То есть она постоянно защищала Лошагина. А каким образом?

Рябов: Да. Я помню, что единственное, когда мы ехали, и был второй случай, мы у Невьянска встретились, я сел к ней в машину и говорю, зачем тебе это вообще надо. А она, помню, ревёт, слёзы текут, и говорит: "Мне ничего не надо". Тем не менее что-то с ним связывалась.

Адвокат: Но вы ей предлагали, например, пройти экспертизу, написать заявление в полицию?

Рябов: Нет. Я предлагал ей только свою помощь.

Адвокат: В связи с этим ваше отношение к Лошагину изменилось?

Рябов: Да.

Адвокат: Вы с ним сами разговаривали?

Рябов: Нет, на счёт этих тем я с ним не разговаривал. По просьбе моей сестры. Свою сестру я почитал, уважал и с её мнением очень считался, хотя и не одобрял этого её мнения и просьб. Потому что это ненормально.

Адвокат: А как часто вы бывали в гостях у сестры?

Рябов: Никогда там не был. Она звала. Но не хотел и всё.

Адвокат: А вы сестре подарки делали, какое-то внимание оказывали?

Рябов: Цветы в основном. Может, мягкие игрушки ещё. Она, знаете, коллекционировала медведей. Очень любила.

Адвокат: Но как часто?

Рябов: Я не скажу, что часто, в основном на дни рождения.

Адвокат: Что вы можете сказать, кто у неё был в друзьях?

Рябов: Как таковых подруг, друзей у неё и не было. Знакомых, да. Очень много было. А чтобы она считала прямо кого-то близким другом… Сестра была таким светлым человеком. Добрым. Для меня настолько искренним, что… я не знаю, я гордился своей сестрой. Она всегда подскажет советом, делом, покажет, как лучше сделать.

Адвокат: А в общении она была открыта полностью?

Рябов: Нет. Никогда. Она была очень общительной, но чтобы открывалась… Нет.

Адвокат: В тот день, когда вам сообщили, что нашли труп в районе Первоуральска, вас вызывали на опознание?

Рябов: Да.

Адвокат: Вы в опознании участвовали?

Рябов: Нам показали фотографию… ноги.  А всё остальное не стали показывать, потому что там такое состояние было, что я не знаю. У меня у самого состояние было… я… не объяснить это всё… а мама, так вообще…

Адвокат И ещё у меня вопрос следующий: вы писали исковое заявление?

Рябов: На моральный? Да.

Адвокат: В чём заключается ваш моральный вред?

Рябов: Э… чтобы арестовали лофт.

Адвокат: Чтобы арестовали лофт…

Рябов: Да.

Адвокат: С какой целью?

Рябов: С целью, чтобы нечем было платить Лошагину.

Адвокат: Кому?

Рябов: Кому? Всем. Свидетелям. Вообще всем.

Адвокат: Чтобы у Лошагина не было возможности платить ни свидетелям, никому.

Рябов: Да.

Адвокат: Вы вообще своё исковое требование поддерживаете?

Рябов: Да.

Адвокат: В частности, в этом исковом заявлении написано то, что вы вместе с мамой хотели бы вернуть средства, потраченные на погребение?

Рябов: Да.

Адвокат: Скажите, пожалуйста, у вас есть квитанция, доказывающая то, что потрачена определённая сумма?

Рябов. Да. У мамы где-то лежат. В этом вопросе лучше не ко мне, а к маме. Я сильно не вникал в этот вопрос.

Адвокат: Дело в том, что исковое написано от вас и от мамы, поэтому я вас так и спрашиваю. Вы настаиваете на том, чтобы взыскать 50 миллионов рублей.

Рябов: Да.

Адвокат: А есть ещё какие-либо обоснования тому, что вы хотели, чтобы арестовали лофт?

Рябов: Обоснования, мне кажется, нет. Если дело касается, допустим, сестры самой. Это не описать. Цены вообще нет такой. В жизни терять близкого человека, с которым ты вырос вместе, это... Она чуть мне не как вторая мама была. Тут даже другим ничем не оплатишь.

Адвокат: Но в вашем понимании что такое "платить свидетелям"?

Рябов: Чтобы давали какие-то показания. Неверные. В пользу самого Дмитрия Лошагина.

Адвокат: Это вам кто такое сказал?

Рябов: Это никто мне не говорил.

Адвокат: Как часто ваша сестра приезжала в Нижний Тагил? Раз в месяц? Раз в неделю?

Рябов: По-разному. Как правило, с ночёвкой. Но бывало, что приедет, все дела сделает, которые ей по учёбе в Тагиле надо было, и уедет обратно.

Адвокат: А если она оставалась с ночёвкой, то чем она занималась?

Рябов: Да ничем. Сидели просто. Общались. Как правило, всё протекало дома.

Адвокат: По исковому продолжим всё-таки. Цель у вас – арестовать лофт.

Рябов: Да.

Адвокат: А вот как таковая цель взыскать деньги вообще есть?

Рябов: Да.

Адвокат: То есть вам нужны эти 50 миллионов. Это реальная сумма, которую вы хотите взыскать?

Рябов: Да. Нужна.

Адвокат: Находятся ли сейчас в вашем распоряжении Audi ТТ, белый и чёрный?

Рябов: Да я не знаю, где они сейчас даже находятся. Я ими не пользуюсь.

Адвокат: Известно ли вам, вашей матери, кому они были переданы?

Рябов: Да.

Адвокат: А когда?

Рябов: Под конец зимы, я не помню точно.

Адвокат: В настоящее время ваша мать собирается оформлять наследственные права после смерти дочери?

Рябов: Я не знаю.

Адвокат: А вы сами?

Рябов: Там всё решит моя мама. Как она решит, так и будет. Мамино слово – закон.

Адвокат: А вы видели машину с момента передачи?

Рябов: Да, видел.

Адвокат: Вы обозначили два случая, когда вы видели синяки на теле Юли. Она вам каждый раз говорила, что получила их на тренировке?

Рябов: Два случая… Больше двух случаев я видел. Два случая были прямо жёсткие, что она в истерике была. В последнее время я, знаете, спрошу, а она скажет, что на тренировке, или вообще голову опустит и молчит.

Адвокат: Но она говорила хоть раз, что это её Лошагин избил?

Рябов: Да. Это, знаете как, ещё, часто было, я спрошу, это что такое. А она: "Ну, а ты сам как думаешь?". И замолчит. Своими делами начнёт заниматься.

Адвокат: Вам известно о взаимоотношениях Юли с бывшим супругом Дамиром?

Рябов: Нет.

Адвокат: Известно, что в отношении него приговор вынесен?

Рябов: Да-да. Я присутствовал на заседании.

Адвокат: Вы давали показания?

Рябов: Я за всю их жизнь ничего не знал тогда. То есть последний случай, который был, и потом я узнал, что он тоже руки распускает, там тоже синяки были.

Адвокат: Но показания вы давали?

Рябов: Да.

Адвокат: Вы видели это?

Рябов: Да... Был случай у нас возле дома. И он за руки её держал. Что она пыталась вырваться. Но я толком сейчас вообще ничего не помню. И я сейчас промолчу за все эти ситуации, потому что это было очень и очень давно. Мне там может пятнадцать лет было, четырнадцать

Адвокат: Параллельно с замужеством за Лошагиным Прокопьева Юля с кем-то встречалась?

Рябов: Нет, не было точно никого. У него была реально какая-то пустая ревность, я считаю.

Адвокат: А Колыпин вам знаком?

Рябов: Слава? Да. Когда она пропала, он тоже мне позвонил. Начал всё расспрашивать. На опознании он тоже присутствовал.

Адвокат: Он вам позвонил?

Рябов: да. Он мне позвонил.

Адвокат: С его слов, он откуда узнал о пропаже? И когда?

Рябов: О пропаже я не помню, откуда он узнал. Либо от меня вообще, либо "ВКонтакте". Он попытался как-то помочь. В Кольцово даже ездили, смотрели машину, там или не там стоит.

Лошагин: Вы работаете замдиректора, так?

Рябов: Ну.

Лошагин: Какое ваше финансовое положение?

Рябов: Это какое-то имеет значение?

Лошагин: Мы сейчас выясняем вашу личность?

Светлана Рябова: Так, тебя судят, а не его!

Судья: Так, Рябова, ещё одно замечание и…

Рябов: Ваша честь, можно я не буду отвечать на этот вопрос? Я не хочу.

Лошагин: Но вам ваших денег хватает?

Рябов: Да.

Лошагин: Именно поэтому вы донашиваете мою старую рубашку?

Рябов: Ещё раз?

Лошагин: Именно поэтому вы донашиваете мою старую рубашку? Которая на вас в данный момент одета?

Рябов: Это ваша старая рубашка?

Лошагин: Я её покупал в Праге в 2007-м.

Рябов: Без понятия. Я её покупал в Тагиле.

Лошагин: Замечательно. Вы курите?

Рябов: Да. На данный момент пока что курю. Сигареты.

Лошагин: Юля была обеспокоена в своё время тем, что вы употребляете наркотики. Вы синтетические употребляли или натуральные?

Рябов: Я тебе так скажу, я ничего не употребляю.

Лошагин: Я с вами на вы.

Рябов: А я хочу с тобой на ты, и что? Ты сестру мою убил!

Судья: Рябов!

Рябов: И я с тобой, что, должен…

Судья: Рябов! Так делать нельзя.

Рябов: Простите, пожалуйста. Употреблял ты!

Судья: Рябов! Я понятно высказываюсь?

Лошагин: Вы уже участвовали в подобном процессе в качестве свидетеля?

Рябов: Да.

Лошагин: Когда ваша семья осудила Дамира. Помните ли вы, какой вопрос по синякам вам задавали в том случае и какой вы дали на него ответ?

Рябов: Нет, не помню.

Лошагин: Напомню. Вы говорили, что синяки на теле…

Судья: Лошагин! Надо спрашивать.

Лошагин: А я спрашиваю. Вы понимаете, что оговорили Дамира!

Рябов: Ничего подобного не знаю. На тот момент, что я говорил, и что сейчас говорю и буду говорить... Я могу детектор лжи пройти, в отличие от… вас!

Лошагин: Вы говорили ранее, что синяки Юли были на лице, но они были под макияжем, и вы не можете…

Рябов: Я не помню, где там были синяки. Мне было тринадцать или сколько лет. Я даже не помню, сколько мне лет было. А вы мне говорите о каких-то синяках.

Лошагин: Вы просили у Юли на своё 18-летие покататься на моём красном BMW?

Рябов: Не помню. Были случаи, когда мы ездили вместе.

Лошагин: А вы с сестрой близки были, да?

Рябов: Да.

Лошагин: Вам известно, что Юля проходила терапию в психбольнице Нижнего Тагила в 2009 году?

Рябов: Не помню. Реально.

Судья: Когда вам позвонили из Первоуральска?

Рябов: Первого и второго числа.

Судья: А заявление когда подали?

Рябов: Тридцатого. Ночью в Екатеринбурге. В какое отделение не помню, но могу описать.

Судья: Писали под диктовку или сами?

Рябов: Да сам вроде бы писал. По образцу.

Следующее заседание состоится завтра, в 11.00. 

Фото, видео: E1.RU; СУ СКР по Свердловской области. 

По теме (17)

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Хочешь быть в курсе событий, которые происходят в Екатеринбурге? Подпишись на нашу почтовую рассылку
Loading...
Loading...