«Плакала и кричала от боли». На Урале 18-летнюю сироту выписали из больницы, и вскоре она умерла

18 летняя Полина из Верхотурья умерла в реанимации Свердловской областной больницы. Туда ее доставили в тяжелом состоянии бортом Центра медицины катастроф. Екатеринбургские врачи не смогли ее спасти. Девушка умерла от перитонита. С редакцией E1.RU связался ее младший брат Иван, он уверен, что причина трагедии — врачебная ошибка. Брат считает, сестру бы спасли, если бы вовремя поставили правильный диагноз, прислушались к жалобам и перевели в Екатеринбург.

Полина сирота. Вместе с братьями и сестрами она до последнего жила в социальном центре Верхотурского района, осталась там даже после 18-летия. Училась в местном колледже на повара.

Описываем хронику ЧП со слов сотрудников центра, других воспитанников и на основе медицинских документов, предоставленных редакции.

22 мая у Полины появились сильные боли в животе. Девушка подошла к медсестре социального центра. Сразу же вызвали скорую. В приемном покое Верхотурской районной больницы ее осмотрели, поставили спазмолитик, взяли анализ крови. Укол снял боль, девушке стало лучше. Какой именно диагноз был поставлен при обращении, нам неизвестно. Но госпитализировать Полину не стали, отпустили домой.

23 мая. Боли возобновились. Медсестра центра снова привезла девушку в приемный покой. На этот раз Полину положили в больницу, в терапевтическое отделение. Назначили препараты. Неделю, пока она лежала в больнице, сотрудники центра были с ней на связи, звонили, спрашивали, как состояние. Полина рассказывала, что боли у нее не проходят ни днем, ни ночью, она жалуется персоналу больницы.

26 мая пациентке сделали УЗИ брюшной полости, 28 мая — ФГДС. Что показали эти обследования, нам неизвестно. Но на следующий день после ФГДС, 29 мая, Полину выписали из больницы с выздоровлением. Несмотря на ее жалобы на боли.

— Она плакала от боли, ей было плохо, — рассказала нам соседка Полины, с которой они вместе жили в комнате в социальном центре.

Воспитатель увидела, в каком Полина состоянии, что она плачет, держась за живот. Вместе с фельдшером центра девушку снова повезли в ту же верхотурскую больницу, откуда только что выписали. На этот раз девушку госпитализировали в инфекционное отделение.

30 мая Полине стало очень плохо. Ее перевели в реанимацию. В этот же день из Верхотурья ее перевезли в серовскую больницу. Сотрудники центра, переживая за воспитанницу, каждый день звонили в больницу, расспрашивали про состояние. Им говорили, что девушка в сознании, дышит самостоятельно. Им, наконец, сообщили правильный диагноз: спаечная болезнь и непроходимость кишечника.

В серовской больнице Полина находилась неделю. Судя по документам, которые есть в редакции, ей провели несколько операций: лапаротомию, это когда через разрез получают доступ к органам брюшной полости, установили стому, удалили часть кишечника, видимо, очаг воспаления, провели резекцию тонкого кишечника — это сложная операция, когда удаляют пораженный участок.

7 июня. Полина в тяжелом состоянии. Центр медицины катастроф на вертолете доставляет девушку в Екатеринбург в Свердловскую областную больницу. У Полины развился острый перитонит — воспаление брюшной полости, начался сепсис (воспалительный процесс) всего организма. Четыре дня Полину пытались спасти, она лежала в реанимации гнойной хирургии под аппаратом ИВЛ.

11 июня Полина умерла. В свидетельстве о смерти указана основная причина — спайки врожденные, брюшные. Спайки привели к закрытию просвета ободочной кишки. Запустили воспаление — перитонит. Поясним, по информации из открытых медицинских источников, врожденные спайки кишечника встречаются очень редко, они формируются в эмбриональном периоде и долго могут быть бессимптомными. По УЗИ и рентгену выявить спаечный процесс сложно, но опытный врач может обратить внимание на некоторые косвенные признаки.

Выявляют спаечные процессы с помощью КТ кишечника с контрастом, но самое информативное — лапароскопия — через маленький разрез вводят камеру и осматривают брюшную полость. Судя по всему, УЗИ и ФГДС, которые провели девушке, ничего не показали, раз сразу после обследований Полину выписали домой, несмотря на жалобы.

Полина не дожила до своего дня рождения всего две недели. 25 июня ей исполнилось бы 19 лет.

— Полина была самой доброй, радостной, веселой девочкой. Всегда помогала воспитателям, — вспоминает сестру младший брат Иван.

Ивану на днях исполнилось 18 лет, они с Полиной погодки. Его не было рядом с сестрой в последние дни. Потому что он живет и учится в другом городе.

— Как и мы все, она так же хотела успешно отучиться, получить специальность, работать, завести семью, — продолжает Иван. — Она очень любила детей, ей всегда нравилось с ними нянчиться. Как и все мы, она просто хотела жить и наслаждаться жизнью, проживать каждую минуту. Полина была очень тактильной, может, ей не хватало этого тепла. В Центре она здоровалась и обнимала всех сотрудников, даже и не по разу в день. Как же жаль, что всё так получилось! Я уверен, если бы вовремя был поставлен правильный диагноз, ее возможно было спасти! В Екатеринбург Полину повезли уже без сознания, она сама не могла дышать. Почему сразу нельзя было направить в Екатеринбург, когда она плакала и кричала от боли?

Иван написал обращение к главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Руководство социального центра, где жила девушка, также направило обращение в прокуратуру с просьбой провести проверку по этому случаю, насколько качественно и своевременно была оказана помощь.

Следственный комитет расследует уголовное дело о гибели Полины по ч. 2 ст. 109 УК РФ о причинении смерти по неосторожности вследствии ненадлежащего исполнения служебных обязанностей.

Минздрав Свердловской области в ответ на наш запрос сообщил, что обращений по поводу качества оказания медицинской помощи Полине не поступало. Но сейчас по «изложенным в запросе фактам Министерством инициированы мероприятия в рамках ведомственного контроля. В случае выявления нарушений оказания медицинской помощи пациентке Министерством будут приняты меры в рамках компенсации».

Также ответе от Министерства сообщается, что не могут разглашать сведения о лечении, оказании помощи, поскольку это врачебная тайна. Далее следует уточнение, что «после смерти гражданина допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, супругу(супруге), близким родственникам (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям, сестрам, внукам, дедушкам, бабушкам) либо иным лицам, указанным гражданином в письменном согласии на разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, или информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство, по их запросу, если гражданин или его законный представитель не запретил разглашение сведений».

Указала ли Полина брата Ивана или других родственников в письменном согласии, неизвестно. Однако, даже если не указала, близким родственникам не имеют права отказать в предоставлении информации. На этот счет есть подробное разъяснение Конституционного суда РФ от 13.01.2020 года: отказ в доступе допустим только в одном случае — если сам пациент при жизни прямо (письменно) запретил разглашение сведений, составляющих врачебную тайну. Во всех остальных ситуациях медицинские организации обязаны предоставить родственникам доступ к документам. Например, если у родных есть обоснованные подозрения, что смерть наступила в том числе из-за некачественной медицинской помощи, и им нужны детали из истории болезни для обращения в надзорные органы или суд. 

Мы публиковали колонку медицинского юриста, когда эти нормы закона только принимали.

Мы рассказывали историю врача из Тулы Дениса Серегина, которого парализовало после ошибки коллег.