«Это просто невозможно». Директор екатеринбургского музея — о том, что будет с картиной, на которой вандалы нарисовали глаза

Директор Екатеринбургского музея изобразительных искусств Никита Корытин прокомментировал акт вандализма с картиной уральского художника Германа Метелёва «Театр». Сегодня днем стало известно, что кто-то карандашом нарисовал музыкантам, изображенным на холсте, глаза.

Стоит ли усиливать меры безопасности в музеях? Вышли ли на след вандалов и как с ними бороться? Прочитайте в подробном ответе Никиты Корытина о необычном инциденте. Далее — от первого лица.

Обращу ваше внимание в целом на места, которые пострадали. Это лица музыкантов и дирижеров оркестра. Карандашом были пририсованы глаза у трубача, у дирижера пририсован носик, какое-то подобие глазок, хотя изначально в самом оригинале этих элементов лица не было.

Но дело в том, что всё произведение покрыто слоем защитного лака, поэтому такие вмешательства в общем-то удаляются достаточно безболезненно и бесследно, но я никак не оправдываю самого этого деяния, которое безобразно по своей сути.

Наша реставрация уже ликвидировала эти вмешательства, большого труда этого не составило.

Меня неоднократно спрашивали сегодня, сколько стоит эта работа. Дело в том, что произведение, которое находится в коллекции музея, независимо от того, дорогое ли оно на рынке, у нас, музейщиков, отношение к ним одинаковое.

И когда мы стараемся посетителю, нашей аудитории показать всё лучшее, что есть в нашем собрании, конечно же, мы ждем определенного доверия. Мы показываем большинство вещей, но так, чтобы гости могли ощущать аутентичность этого контакта, непосредственность связи с художником.

У нас старая живопись предъявляется без стекла, мы стараемся убирать ограждения в целом из экспозиции, только в каких-то очень критических случаях. Мы хотим доверять нашей аудитории.

Хотим понимать, что сюда люди пришли без карандашей, чтобы продолжить там урок рисования. Или без баллончиков, чтобы опять что-то разрисовывать.

Музей — это особое пространство взаимодействия человека и лучших предметов, которые цивилизация решила сохранить в наших стенах. Поэтому вопросы про меры безопасности и стоимость нам не принципиальны. Хотя, безусловно, Герман Метелёв — это однозначно очень важная фигура в художественной жизни Урала.

И работа эта для нас, она не имеет какой-то такой непосредственной цены. Как правило, мы получаем вещи в дар, мы работаем с наследниками, с самими художниками, для того чтобы иметь лучшие вещи в нашей коллекции. Для нас она бесценна, неважно, во сколько ее оценит кто-либо на рынке.

Проблема в том, что наш посетитель может себе позволить такую акцию, конечно, она требует общего внимания, не нашего внимания.

В детском садике, в средней, в начальной школе человек должен попадать в музей. Он должен взаимодействовать с артефактами, с визуальной, с материальной культурой. Он должен уметь этим гордиться. Уметь переживать это как часть своей идентичности, а не пытаться что-то дополнительное от себя добавить.

Как бы мы хотели наказать вандала? В известном случае с работами Лепорской в «Ельцин Центре» человек, который это сделал, был пойман с поличным, и, собственно говоря, у полиции было с чем работать.

Но наказания, наверное, мало. Это слишком простое решение вопроса.

Как раз таки нужно озаботиться не тем, кто виноват, а тем, что делать. Еще раз обращаю внимание на то, что мы как общество должны учащихся приобщать к музейной культуре в целом, к этому пространству. Нужно быть в повестке того, что происходит в музеях, в театрах города, чтобы научиться ощущать это как часть своего кода, внутреннего мира.

Без этой культуры никакие системы безопасности не справятся с тем, что в голове у человека. Это просто невозможно.

Напомним, что в декабре 2021 года охранник, работающий на выставке в «Ельцин Центре», подрисовал глаза картине ученицы Казимира Малевича Анны Лепорской. Стоимость полотна оценивается в 75 миллионов рублей. В начале августа прокуратура передала в суд дело 63-летнего Александра Васильева.

Васильев рассказывал свою версию произошедшего. Охранника проверяли на вменяемость. Изначально суд назначил ему 180 часов обязательных работ, после чего приговор изменили, а Васильева оправдали.